Внутри нас встречает улыбчивый администратор, но, увидев Дана, предпочитает отмолчаться и спрятаться за стойкой. Ольховский тащит меня к выходу на лестницу. Это правильно. Еще одну поездку с ним в лифте я просто не переживу.
Спускаемся в цоколь, Дан ведет себя так, будто знает здесь все. Я не была тут ни разу, слава Луне.
Мы движемся почти до конца коридора. Здесь пахнет медикаментами, но при этом стерильно чисто. В оглушающей тишине слышу свое неровное дыхание. Я никак не могу прийти в себя.
Наконец останавливаемся у двери. Богдан бесцеремонно толкает ее и заводит нас внутрь. Обычный кабинет. Стол, ширма, кушетка, пара кресел и шкаф, где стоят папки и лежат препараты. Кажется, людей и зверей лечат одинаково.
— Помоги мне, — рявкает доктору и падает на кресло, отпустив меня.
— И тебе привет, дорогой друг, — никак не реагирует на его нервный выпад крупный мужчина в белом халате. Он смотрит сначала на Богдана, который снова расстегивает пуговицы на рубашке. Кажется, в замкнутом пространстве Ольховскому тяжелее дышится. И только потом переводит взгляд на меня. И только по глазам я понимаю, что он тоже зверь, правда, не волк.
— Здравствуйте, — дергано улыбаюсь приятному мужчине, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его светло-голубой взгляд сканирует меня лучше рентгена. — Я лучше подожду за дверью.
— Нет! — почти выкрикивает Богдан и оттягивает горловину. Его глаза снова горят желтым.
И пока я думаю, сбежать, наплевав на все предостережения Ольховского, или все же остаться на месте, доктор развеивает наше напряжение и вдруг заливисто смеется.
— Тебе кто-то подсунул волчью виагру?
— Мне не до веселья, Макар! Просто избавь меня от ее эффекта!
— Это невозможно, Богдан.
— Сделай так, чтобы было возможно, — он хлопает ладонью по столу. Я подпрыгиваю от страха, а вот Макару хоть бы хны. Так и сидит с умным строгим видом, только удивленно вздергивает бровь, явно чувствуя себя хозяином положения.
— Могу убить тебя. Такой результат будет, если я сейчас вмешаюсь. Устроит?
— Да ты…
— Я не буду объяснять, как работает твой организм, ты все равно не запомнишь ничего, — отмахивается от Богдана врач. — Девушку зачем пугаешь?
— Хочу ее.
— Я вам сочувствую, — улыбается мне Макар. Киваю, но медленно двигаюсь к двери.
— Совсем ничего нельзя сделать? — обреченно спрашивает Богдан.
— Либо перетерпеть, но это будет адски. Либо все же заняться сексом. Если поддаться порыву, то эффект закончится быстрее, — поясняет Макар.
— Нет! Нам не подходит второй вариант, — качаю головой и воинственно скрещиваю руки на груди. Дан закатывает глаза.
— Богдан?
— Не подходит, — сдается он.
— Тогда пойдемте за мной, — Макар поднимается со своего места и выходит в коридор, прихватив за собой связку ключей.
Глава 7
— Я не сяду в клетку, — произносит Богдан, когда мы оказываемся в палате, поделенной на две части решеткой из толстых прутьев.
Здесь нет ничего, кроме пары бутылок с водой внутри клетки и за ее пределами, и двух матрасов по обе стороны.
— Ожидаемо, — пожимает плечами Макар.
— Что вы вообще тут делаете?
— Это меры предосторожности, — Макар не ведется на возмущения Богдана. — Когда у тебя начнется активная фаза, я не буду бегать следом по городу и спасать каждую девушку, на которую ты решишь наброситься.
— Мне не нужна каждая. Я хочу вот эту конкретную, — Дан тычет в меня пальцем и облизывается как кот на сметану. Ну уж нет! Возмущенно фыркаю и скрещиваю руки на груди.
Макар вопросительно вскидывает брови, Богдан предупреждающе качает головой. Эти двое будто о чем-то разговаривают без меня, а я все так же играю роль обиженной девчонки.
— У тебя от силы минут десять до того, как ты на нее набросишься. В общем, решайте сами, может, вам вообще только матрас будет нужен. Вернусь через три часа, — он оставляет ключи от камеры, вкладывает их в мою ладонь и, развернувшись, выходит.
Макар закрывает за собой толстую дверь, за ней щелкает замок. А в следующее мгновение меня прижимают к холодным прутьям клетки.