Воспитатель, тем временем, приблизился к нам и отдал приказ быстро выгружаться и оправляться прямо здесь, за телегой, стоящей боком к лесу, а потом всем идти к костру. Мы с Катикой выполнили его первыми. Когда я, с девочкой за руку, хромала к огню со всей возможной скоростью, заметила, что наш конвоир уже освободил остальных четверых наказанных.
И вдруг…Я не совсем поняла, что случилось, потому, что, наконец, почувствовала такое желанное тепло и, в первые минуты, смотрела только на огонь. Протягивала над обжигающими язычками пламени озябшие руки, поворачивалась к костру, то одним боком, то другим, то спиной, немного опасаясь, что стою слишком близко. Вдруг от шальной искры загорится платье?
А тем временем, на поляне резко образовалось свободное место. В его центре встали оборотень, ранее утащивший к костру нашу даму и тот захватчик, которого я нарекла Воспитателем. Миг – и мужчины, сгорбившись, качнулись вперёд, разом обернувшись в диких зверей. Они с рычанием, скалясь друг на друга, несколько минут кружили по поляне. Напряжение в воздухе нарастало, нарастало… В какой-то момент взорвалось - началась дикая звериная драка. Волки рвали один другого зубами и когтями, оставляя на толстой мохнатой шкуре соперника проплешины и страшные кровавые раны. Мелькали обнажённые клыки, с которых во все стороны летела окрашенная в красный цвет слюна. Без остановки раздавалась, пугающее до сердечного приступа, яростное рычание.
Очень скоро, мне так казалось, на шкурах монстров не осталось живого места. В какой-то момент, один зверь изловчился и вцепился в горло другому. Тот упал на бок неподвижно, откинув голову, как мёртвый, но его грудина тяжело вздымалась от дыхания. Значит, жив.
Встав передними лапами на поверженного, победитель издал леденящий душу ликующий вой, вытянув к небу чёрную морду.
Мамочки, куда я попала! Как же мне захотелось немедленно и долго бежать, бежать, бежать отсюда! Возможно, я бы, даже, совершила этот необдуманный поступок, тем более, оборотни за нами вообще не следили, но к моему боку прижималась Катика, и правая нога по-прежнему болела.
Тем временем, волк-победитель обернулся человеком. Им оказался не Воспитатель.
Мужчина был полностью обнажён, поэтому все девушки сразу опустили глаза. Я тоже. Восьмилетнее воспитание в новом мире наложило свой отпечаток. Но только на одну минуту! Любопытство пересилило. Впервые я зачаровано наблюдала ускоренную регенерацию оборотней, о которой до этого только читала. Рваные раны на теле мужчины зарастали и затягивались на глазах, превращаясь в воспалённые красные шрамы, которые постепенно бледнели, становясь розовыми, и, наконец, исчезли совсем. Удивительно! Чудо природы!
Мужчина надел, отброшенную ранее, тунику из своей скатки, штаны, башмаки, и, прихватив из повозки бурдюк с водой, подошёл к даме без шляпки, которая всю драку смирно просидела на меховой накидке у костра, накрытая своим пальто.
Мы изумлённо, с голодной завистью, наблюдали, как оборотень аккуратно поил женщину. А потом, оторвал шмат мяса от жарящейся туши, сел рядом на голую землю, и начал её кормить, собственными ручищами отделяя от него по маленькому румяному кусочку.
Не понимаю, что происходит... Оборотни – ужас и кошмар этого мира. Люди называют их злейшими врагами, грабителями, убийцами, насильниками. Страшная правда в том, что они медленно захватывают всё большие и большие территории, устанавливая своё господство на людских землях.
Мне довелось столкнуться с этими монстрами дважды. И, если в первый раз, в десятилетнем возрасте, по счастливой случайности, тело, в которое я попала, осталось живым и не повреждённым, то, в этот раз, увы, не обошлось. То есть, я, конечно, жива..
Глава 5.
Вчера я ехала на местном поезде, который напоминал составы из нашего позапрошлого века, впервые.
Приёмные родители везли меня по железной дороге в другой город на смотрины. Весь последний год отец занимался устройством моего будущего, которое видел, единственно, в удачном браке. Они с мамой постоянно беспокоились, что уже слишком стары, и не успеют пристроить меня в надёжные руки. Я, в их глазах, нуждалась в постоянной опеке. «Ты наша любимая хрустальная девочка», - часто говорила мне мама.