Голос Михрютки постепенно становился всё тише и вовсе затих. Из-под рогожи послышался тихий храп. Спит?! Мы так не договаривались! На самом интересном месте!
- А дальше что? – тронула женщину за плечо.
- А? Что? – испуганно встрепенулась она.
- Третья ему нравилась, и что? – переспросила я.
- Все человеческие женщины Хама по очереди умерли в родах! - недовольная тем, что я её разбудила, рявкнула Михрютка. - Дети двуликих слишком крупные для наших тел. Всё! Давай спать!
И засопела.
А я никак в себя прийти не могла. Получается, оборотни берут нас, людских женщин и девушек, в плен и продают своим собратьям. Потом половину несчастных, если не больше, в основном те из двуликих, которые не воины, бездушно убивают родами. Выжившие рожают монстрам монстрят, тем больше похожих на своих отцов, чем приятнее для них пахла приобретённая пленница.
Итак, похоже, что я должна быть счастлива, что меня не выбрали! Только, а что теперь со мной будет, раз я не подхожу для основной цели? Не убьют же меня? Нет? Может, мне со всех ног бежать нужно, а я тут спать собираюсь? Только через дремучие леса в одиночку всё равно живой не выбраться... И Катика... И Ромик ещё теперь, где-то в воспитательном доме. Бедная Марика просила присмотреть за сыном, как чувствовала, бедняжка, свою близкую погибель.
Не помню, как уснула, а утром мы с Катикой проснулись уже одни.
Позабытые, позаброшенные, промаявшись некоторое время в пустом козлятнике, мы с малышкой решили самостоятельно пробираться на задний двор. Потребность посетить маленький деревянный домик в его дальнем конце перевесила всякие страхи и опасения. Пожалуй, проведаем, заодно, и бочку с дождевой водой, чтобы умыться. А что дальше делать будем, там посмотрим, по обстоятельствам. Думаю, попытаемся какую-то еду добыть.
Дверь козлятника оказалась не заперта снаружи, поэтому мы с Катикой беспрепятственно вышли и осторожно двинулись в уже знакомом направлении. На огромном подворье деловито сновали двуликие: мужчины и женщины. Иногда, как мышки, быстро и вдоль стеночек, пробегали и наши девушки. На нас с малышкой никто не обращал внимания, будто, мы невидимки какие. Вот, и славно.
Умывшись, я решила пробираться к строению с оранжереей на втором этаже. Вдруг, на первом, в хозяйственных помещениях, обнаружится что-то типа кухни? Если честно, недалеко от туалета, на птичьем дворе, я нырнула в курятник и стащила четыре свежих яйца. Мы с Катикой быстро выпили их, воровато оглядываясь вокруг. Пустую скорлупу бросили птицам, которые охотно склевали её, уничтожая следы моего маленького преступления. Так что, как говорится, червячка мы заморили, но поесть ещё чего-нибудь не помещает.
- Эй! Вы чего топчетесь здесь без дела? – окликнул какой-то мужской голос, когда мы с Катикой были в трёх шагах от цели – собирались войти в дверь, из-за которой приятно пахло свежевыпеченным хлебом.
- Здравствуйте! – сразу повернулась я на голос. Элементарная вежливость ещё никогда не помешала более слабому.
Двуликий который остановил нас с Катикой, не был воином. Я по внешнему виду быстро научилась отличать тех монстров, которые совершают налёты на наши поселения, грабят и убивают людей, от мирных оборотней. В отличие от огромных мускулистых захватчиков в дорогих мехах и коже, с которыми мне довелось провести полторы недели в пути, этот оборотень был одет в обыкновенные штаны и рубаху, вышитый белый ворот которой выглядывал из-под не застёгнутого доверху овчинного полушубка. Длинные русые волосы мужчины, собранные на макушке в конский хвост, напомнили мне собственную любимую школьную причёску из прежней жизни.
- Мы хотели попросить хлеба.
- Чьи вы?
- Ничьи.
Оборотень явно рассердился, нахмурился, хотел что-то сказать, но я опередила его продолжив:
- Мы прибыли с обозом, позавчера. Всех девушек разобрали, а нас никто не взял. Хам, оборотень, который распоряжался пленницами, сегодня утром не пришёл в козлятник, поэтому мы решились выйти, чтобы попросить немного хлеба. Простите…
Вдруг, со стороны козлятника послышался немного жалобный голос Михрютки:
- Вот вы где!
Женщина подбежала к нам с горшочком каши в руках.
- Я… вот… им… завтрак… - выдавливала она из себя по слову.