– Он отказал мне.
– Что?
– Вот и я о том же подумала! – ответила она, приняв удивление графа за возмущение. – Он сказал, что его поцелуй задел мою девичью скромность, поэтому он не станет больше рисковать из опасения меня обидеть. – Каролина сделала красноречивую паузу и метнула на Джеффри сердитый взгляд. – Еще он сказал мне, что вы просили его воздержаться от этого. Но, милорд, вовсе не стоило делать из мухи слона! Вы оба отлично знаете, что у меня нет времени на всякие там девичьи ужимки. – Она вздернула подбородок, всем своим видом приглашая графа согласиться с отсутствующим Гарри. – Я ученый.
– Это ваше утверждение, – услышала она бесстрастный ответ графа.
– Вы смеетесь надо мной, милорд? – Каролина, надувшись, мрачно сверлила его пристальным взглядом, чересчур проницательным для молодой и далеко не глупой особы.
– Да, – признался он чистосердечно. – Раскаиваюсь и прошу вас продолжить.
Она еще некоторое время изучала лицо графа, по-видимому, взвешивая его слова, потом пожала плечами и, словно стряхнув с себя тяжкое бремя, с новой страстью углубилась в подробности.
– Но как только Гарри ушел, я поняла, что никакие его увещевания и доводы не заставят меня изменить моему делу.
Джеффри прищурил глаза, уловив в ее откровении отчетливые нотки вызова. Интересно, что именно сказал ей этот дурень?
– Я намерена досконально изучить, как взаимодействуют ум, сердце и тело, вызывая различные чувственные ощущения...
– Насчет лорда Бертона...
Но Каролина настолько увлеклась собственными планами, что не слышала графа и как ни в чем не бывало продолжала размышлять вслух:
– Возьмем хотя бы тот первый поцелуй Гарри в саду. Я тогда порядком испугалась. Он был слишком нетерпелив и напорист.. Я оказалась не готова к такому стремительному натиску, вследствие чего все мои ощущения свелись к отвращению.
Она замолчала и отхлебнула из чашки. Откровенность Каролины до такой степени поразила Джеффри, что он лишился дара речи.
– Вы, в свою очередь, целовали меня неторопливо. – Она застенчиво посмотрела на него. – Вы помните, как коснулись моего лица?
– Э-э... да. – Господи милостивый, неужели она думает, что он способен такое забыть?
– Тот факт, что вы не сразу... впились мне в губы, дал мне возможность расслабиться и подготовиться к предстоящим ощущениям. В результате я получила... м-м... довольно приятный опыт. – Она сложила губы бантиком и провела пальцами вдоль их изысканной линии. – Еще меня мучит один вопрос: если бы вы не касались моего лица, был бы эффект таким же приятным? Вы меня подготовили, и я знала, чего ожидать. Если бы мы с Гарри сначала заглянули друг другу в глаза, то, возможно, поцелуй доставил бы мне больше удовольствия.
Джеффри растерянно моргнул. Одному Господу известно, как ей удалось втянуть его в подобную беседу.
– Вижу, вы все обстоятельно проанализировали.
– О да. Я даже сделала записи...
– Записи?
Его вопрос, похоже, оскорбил ее.
– Точная регистрация полученных данных – важная составляющая моих научных изысканий. Отец всегда ведет записи в двух экземплярах. – Она улыбнулась. – Вернее, за него это делаю я под его диктовку. Потом я привожу записи в порядок. – Она гордо выпрямилась. – Знаете, он находит мою работу неоценимой.
– Даже не сомневаюсь, – искренне заверил Джеффри Каролину. – Но ваши исследования...
– Свои опыты я уже классифицировала и внесла в каталог. – Она жестом указала на стопку бумаги на соседнем столике. Листки были исписаны убористым почерком и снабжены подробными таблицами. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько аккуратно и скрупулезно все было сделано. – У меня есть перекрестные ссылки по каждому пункту, – продолжала она, – включая скорость поцелуя, вызываемые физические ощущения и другие побочные эффекты вроде прикосновения к моему лицу. Я присвоила каждому номер, подсчитала общее количество и соответственно дала оценку. – Она наклонилась к собеседнику, ее глаза радостно блестели. – Должна вам признаться, что ваш поцелуй удостоен наивысшего балла. Но предупреждаю – единичный пример статистической достоверностью не обладает.
– Э-э... вероятно, нет, – поддакнул он, пораженный широтой размаха, какую приобрела ее новая страсть. Однако мысли графа все еще крутились вокруг этого растяпы Гарри. – Вы должны рассказать мне, – заговорил Джеффри, откашлявшись, – что именно подвигло вас на подобные действия. Когда вас осенила эта идея? Только сегодня? Что или кто спровоцировал это? Что вам говорил лорд Бертон?
– Гарри, – она вздохнула, – был, как всегда, напыщен. Но я знаю его с детства, так что мне не привыкать.