Однако ему следовало бы помнить, что в его жизни нет места для подобных странных созданий, какими бы красивыми они ни были. Его жизнь состояла из подсчета овечьего поголовья, рудниковых акций и аккуратно разнесенных колонок с цифрами прибыли и затрат. И все же он нанес Каролине визит. Да, но ведь только для того, чтобы вернуть ей потерянный веер!
Это было бы полбеды, если бы ему не пришлось покидать дом Вудли связанным легкомысленным обязательством найти ей мужа! С другой стороны, он утешал себя тем, что обещание сделать эту странную Каролину популярной в светских кругах соответствовало его авантюрному характеру. Для него это была всего лишь игра, которая должна была помочь ему найти богатую невесту.
Естественно, ему пришлось вывезти Каролину в свет. Она сияла рядом с ним, как бриллиант чистой воды, каким, собственно, и была, и озаряла светом своей драгоценной чистоты презренную чопорность бомонда.
И совершенно неожиданно Джеффри подпал под власть ее чар. Ему не нужно было бросать в ее сторону притворные влюбленные взгляды. Он и без того не мог оторвать от нее глаз. Ему не нужно было искать благовидный предлог, чтобы к ней прикоснуться. Его пальцы сами тянулись к прелестному овалу ее лица, не в силах справиться с соблазном погладить обольстительную шелковистость кожи, обвести изысканную линию красивых губ, приоткрыть сладкий ротик, чтобы утолить ненасытную жажду.
В ту минуту он даже не задумался о том, где находится, совершенно забыв, что сидит в открытом экипаже в центре города средь бела дня. Его ангел-хранитель, должно быть, задремал и не смог шепнуть своему подопечному о чести или хотя бы приличии. Он даже не удосужился напомнить Джеффри о главном недостатке Каролины – отсутствии наследства! По правде говоря, не появись кеб, неизвестно, чем бы все это закончилось.
И прикосновение к ее корсажу было бы невинной шалостью по сравнению с тем, что могло бы произойти.
О Господи, судя по всему, он вовсе лишился рассудка. Что это на него нашло? Как посмел он с ней так поступить? Он играл с Каролиной, поставив на карту ее репутацию. Ведь он знал, что никогда не сможет на ней жениться. Она в списке богатых невест не числится. Джеффри повторил эти слова вслух, чтобы удостовериться, что их смысл дошел до его ослабевшего сознания:
– Она не из богатых наследниц.
Единственным выходом для него было найти Каролине приличного джентльмена, чтобы благополучно выдать ее замуж, до того как он потеряет голову и окончательно утратит над собой контроль.
– Мисс Вудли, позвольте представить вам лордов Хиллмана и Пауэлла. Джентльмены, это мисс Вудли. – Джеффри усилием воли заставил себя сохранить бесстрастное выражение лица, когда очередная мужская голова склонилась над рукой Каролины.
Его план сработал. Их прогулка по Гайд-парку пять дней назад и пристальный интерес с его стороны на протяжении последующих вечеров заинтриговали мужскую часть высшего общества. Джентльмены выползали из своих нор, чтобы быть представленными новой восходящей звезде. Всех интересовало, каким секретным оружием обладала эта Каролина Вудли, неприметный «синий чулок», постоянно подпиравший раньше стенки, если смогла привлечь внимание знатного графа Тэллиса? Мужчины из кожи вон лезли, лишь бы выяснить это.
К счастью, их злосчастный поцелуй последствий не имел и на растущей популярности Каролины не отразился. Что касается его настроения, то, чем больше увеличивалась толпа джентльменов вокруг Каролины, тем больше мрачнел Джеффри. Он обнаружил, что ему необыкновенно легко изображать из себя ревнивого кавалера. Он первый открыл за безмятежным фасадом ее пленительный ум, но теперь оказался вне пределов ее окружения.
К тому же он не мог, не имел права свести на нет результаты собственных трудов. Его внимание к девушке придавало ей дополнительное очарование, противостоять которому другие мужчины оказались бессильны.
Одетая в тот вечер в белое платье с тонкой золотой нитью, Каролина походила то ли на принцессу, то ли на ангела. Как никогда красивая, она становилась еще краше, когда ее глаза смеялись при виде замешательства того или иного молодого щеголя.
Джеффри со всей ясностью видел, что Каролина отлично вписалась в общество и чувствовала себя в своей стихии, чем вызывала у него почти отеческую гордость. Но к несчастью, в ее стихии для него места не было. Выругавшись себе под нос, он раздраженно озирался по сторонам в поисках утешения. Ему нужно было срочно отвлечься, иначе его скверное настроение скоро начнет отпугивать от нее этих противных сосунков.