– О Боже! – застонал Джеффри и торопливо вскочил. Его движения были резкими, нервными, неосторожными. Если бы она вовремя не отодвинулась, то, откатываясь в сторону, наверняка ударилась бы об пол.
– Джеффри? – Ошеломленная, Каролина смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он видел, как страх непонимания исказил ее черты и она прикусила губу.
Этот жест приковал его взор к ее рту, и его сознание снова наводнили воспоминания. Он целовал эти губы. Его взгляд скользнул вниз... Что они наделали!
– О Господи! – простонал он в который раз и с трудом оторвал взор от роскошного тела. Нужно было заставить себя сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно.
Тут он увидел свою одежду и лихорадочно схватил се, стремясь не только прикрыть наготу, но и отвлечься от греховных мыслей о Каролине. В голове все смешалось в попытке найти какое-то оправдание или выход.
– Я не должен был... – бормотал он, запинаясь. – Мы не должны были... Но... Ты... Я... Но я не могу!
– Но мы сделали это, Джеффри, – перебила его Каролина, и лицо ее озарилось радостью. – И я теперь все поняла. Всю жизнь я задавалась вопросом почему она ушла? Как смогла она бросить меня? Оставить отца и меня. – Каролина широко улыбнулась и посмотрела на Джеффри. – И вот теперь я поняла. Из-за этого и ради этого!
– Нет! – Он опустил голову, пытаясь собраться с мыслями.
– Да. Во имя любви. О, Джеффри, то, что мы сделали, то, что мы пережили вместе, это была любовь. Я люблю тебя.
Он резко вскинул голову, словно его ударили.
– Каролина, – начал он, хотя даже приблизительно не представлял себе, что собирается сказать.
– Как моя мать была влюблена в цыгана, так и я влюблена в тебя. Как и она, я готова пойти на любой риск. – Каролина встала на колени. – Ради тебя я готова бросить все и всех.
Он застонал. Этот глубокий, грудной звук выражал всю полноту его переживаний.
– Ты не можешь...
Она широко улыбнулась.
– Конечно, нет. В этом нет нужды. Но моя мать не могла поступить иначе. И я теперь знаю причину. – Она легко вскочила на ноги. – О, Джеффри, я так благодарна тебе.
Он закрыл лицо руками, чтобы хоть немного успокоить боль, разрывавшую его грудь, хоть чуть-чуть облегчить невыносимую муку.
– Нет! – испугался Джеффри. – Не подходи ко мне!
– Но почему, глупенький? – Каролина рассмеялась. – Я ведь люблю тебя.]
Когда, терзаемый угрызениями совести, он снова застонал, Каролина подошла к нему и убрала ладони с его лица. Джеффри не сопротивлялся. Его руки безвольно повисли вдоль тела. Он неуверенно поднял на Каролину глаза, чтобы посмотреть, как восприняла она крушение своих надежд.
– Неужели ты не понимаешь? – с болью спросил он. – Я не могу из-за тебя пустить все коту под хвост. Это только погубит нас всех и ни к чему хорошему не приведет. – Он схватил ее за руки, словно боялся, что иначе не сможет ее убедить. – Каролина, ты не можешь меня любить!
– Но я люблю! – воскликнула она радостно и, отняв у него одну руку, прежде чем он успел что-то сказать, прижала пальцы к его губам. – Я не жду, что ты женишься на мне. Ты достаточно ясно объяснил мне свое положение. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я тебя люблю. Я сама этого не ожидала. Но после мамы ты единственный, с кем мне хорошо, кто смог заставить меня смеяться. Благодаря тебе я забыла, что я «синий чулок», у которого нет никакого будущего, кроме химических опытов и разведения овец. – Закончив тираду, Каролина оторвала пальцы от его рта и нежно поцеловала его в губы. – Я знаю, что ты не хотел лишать меня невинности. Свершившееся целиком и полностью лежит на моей совести. – Она мечтательно воздела руки к небу и закружилась по комнате. – Зато я теперь счастлива! – пропела она. – Благодаря тебе.
Джеффри озадаченно наблюдал, как она вальсировала по гостиной, окутанная сияющей аурой радости. У него от боли сжалось сердце. Вина, стыд, позор подобно змеям свились в один клубок и точили его душу.
С другой стороны, хотя это было довольно странно, он не мог не видеть, что доставил Каролине огромное счастье. И сознание этого не позволяло ему сожалеть о содеянном. Она танцевала и беспечно смеялась. Милая, красивая девушка действительно смеялась!
– Я не понимаю, – развел он руками.
– Не может быть! Все ты понимаешь! – воскликнула она и, кружась, приблизилась к Джеффри, чтобы взять его руки. – Ты это тоже почувствовал. Мне точно известно, что почувствовал. Ты разделил тот миг со мной. Ты тоже меня любил! – Она хотела его поцеловать. Эта женщина была самым невероятным, самым удивительным созданием из всех, кого он знал. Она собиралась поцеловать его, мужчину, который только что обесчестил ее и погубил ее репутацию.