Каролина опустила голову. Молодым дамам, даже «синим чулкам», не положено было знать о подобных вещах.
– Вообще-то, – уклончиво ответила она, – я проводила много времени с отцом, помогая ему в химических опытах.
Тетя пожала плечами и принялась изучать содержимое шкафа, нетерпеливо перебирая платья.
– Тогда баранов. Хряков. Лягушек, в конце концов! Впрочем, это все не важно, дорогая. Тебе сегодня представится возможность воочию увидеть двух мужчин, скрестивших шпаги. Поверь мне, более комичного зрелища в жизни не бывает. – Оторвавшись от своего занятия, тетка повернулась к Каролине и широко улыбнулась. – Мне очень нравится быть женщиной. Это дает уникальную возможность лицезреть причуды мужской породы. Будь внимательной и присматривайся ко всему. С годами это тебе ой как пригодится. – Она ласково привлекла Каролину к пышной груди. – Иди сюда и помоги мне подыскать для тебя подходящий наряд.
Каролине пришлось согласиться. Собственного плана у нее не было, и она решила на этот раз всецело довериться тетушке. Единственное, на что она была сейчас способна, это оказать помощь в выборе своего туалета.
После непродолжительных раздумий дамы остановились на платье из атласа насыщенного бирюзового цвета. До сих пор Каролина его не надевала, приберегая до того-дня, когда ей будет позволено сменить белый цвет на любой другой. Платье, мерцавшее в сиянии свечи подобно драгоценному камню, красиво облегало изысканные формы Каролины и издавало при каждом ее движении нежное шуршание. Взглянув на себя в зеркало, Каролина с трудом поверила, что видит там собственное отражение.
– Знаешь, тетя, это уже чересчур! Как бы с Гарри не случился удар.
– Этого я и добиваюсь. – Миссис Хибберт с довольным видом кивнула. – А теперь пошли. Нам нужно ответить на ряд вопросов.
Прикусив губу, Каролина сделала глубокий вдох, что было непростой задачей в столь обтягивающем платье. Она чувствовала себя необычно, словно оказалась в чужом теле. Ее представление о себе не вязалось с тем чувственным образом неотразимой красавицы, который она увидела в зеркале. И, безусловно, у нее не было призвания к интригам или обману. Она была безмолвным призраком, сторонним наблюдателем, не имевшим ни малейшего отношения к странным событиям, которые должны были развернуться на ее глазах.
Пребывая в состоянии легкого шока, она выплыла в коридор и с пленительной грацией направилась к лестнице. На губах ее играла таинственная, слегка злорадная улыбка.
У Джеффри болели глаза, словно в них попал песок. Боль не проходила даже тогда, когда он опускал веки. Однако эти неприятные ощущения были цветочками по сравнению с пульсирующей болью, раздиравшей виски. Он не мог разрешить финансовые вопросы собственной семьи. Но это? Это больше походило на распутывание узла с завязанными глазами да еще при помощи одной руки!
Кто, интересно, обучал эту девицу бухгалтерии?
Скорее всего никто. Его ставили в тупик маленькие аккуратные столбцы и строчки с непонятными буквами, не имевшими смысла. Вроде: Mg, Са, Fe2. Что это означает? Но это был сущий пустяк по сравнению со списком инвестиций, в котором подводные корабли и летательные аппараты представлялись наименьшим злом. Самое ужасное, что в этом списке были имена мужчин и женщин, которым она неизвестно зачем отдавала деньги и при этом считала подобные поступки не благотворительностью, а вложением капитала.
Джеффри вздохнул и потер усталые глаза. Он, безусловно, мог бы попробовать разобраться с головоломкой ее финансов, мог бы привести их хотя бы в относительный порядок, если бы не этот напыщенный индюк Гарри. Этот идиот постоянно путался у него под ногами и совал нос в дела, в которых ни черта не смыслил, и назойливо зудел над ухом, как какой-нибудь навязчивый шмель.
Вдруг Джеффри замер и, затаив дыхание, прислушался. Гарри, только что бубнивший что-то о своих собаках, тоже почему-то замолчал, словно проглотил язык.
Комната погрузилась в мертвую тишину.
Она была здесь.
Джеффри распрямился и расправил плечи. Этот лавандовый запах он узнал бы из тысячи. По странной тишине, воцарившейся в библиотеке, он догадался, что с ее появлением что-то изменилось.
Джеффри повернулся, его глаза округлились, а сам он предпринял безуспешную попытку встать.
Каролина была голой! Нет, голой она, конечно, не была, но было бы лучше, если бы была. Она предстала перед ним в платье, откровенно подчеркивавшем все ее прелести: высокую божественную грудь, узкую талию, а юбка, ниспадая элегантными волнами, обрисовывала длинные, красивые ноги. Господи, он давно знал, что под белыми одеждами скрывается тело, способное свести мужчину с ума, но не мог даже представить, что когда-нибудь увидит Каролину в наряде, способном столь откровенно выставить напоказ ее обольстительные формы.