Джеффри оторопело созерцал эту красоту. Кинув косой взгляд на других мужчин, находившихся в библиотеке, он увидел, что и они тоже испытывают сходные чувства. Бедный мистер Росс стоял, разинув рот, и откровенно пожирал Каролину взглядом, полным немого обожания, смешанного с вожделением, что столь типично для юнцов его возраста.
Что касается Гарри, то вид Каролины привел его в ярость.
– Господи, Каролина! – вскричал он, побагровев от праведного негодования. – Ты что, не в своем уме? Немедленно поднимись наверх и надень платье, более соответствующее твоему возрасту.
Джеффри даже поежился, увидев, как затвердело от этих слов лицо Каролины. Судя по всему, его высказывание, мягко говоря, пришлось ей не по душе. Уверенный, что Каролина немедленно даст отпор этому надменному ослу, Джеффри расслабился и скрестил на груди руки, приготовившись насладиться предстоящим спектаклем, но его ожидания не оправдались.
– Конечно, Гарри, – покорно сказала она. – Я сию минуту переоденусь.
Ее ответ настолько поразил Джеффри, что он едва не упал со стула. Озадаченный ее поведением, он изумленно уставился на удивительное видение. Перед ним, бесспорно, была Каролина. Она по-прежнему была той дерзкой, несгибаемой женщины, которая с некоторых пор занимала все его мысли. Но сейчас по причине, которую он не мог себе объяснить, она круто изменила свое поведение. Каролина стояла, смиренно опустив руки и глядя в пол, как провинившийся ребенок.
Джеффри покосился на Гарри, чтобы узнать, как тот воспринял неожиданную кротость Каролины, и едва не рассмеялся. Лорд Бертон от удивления вытаращил глаза. Похоже, эта хитрюга хорошо знала, как следует приводить в чувство подобных зануд. Однако заносчивый щенок вскоре оправился от шока, громко лязгнув зубами, сомкнул челюсти и напыжился еще сильнее, желая придать себе недостающую значительность.
– Очень хорошо, Каро. Пожалуйста, одевайся впредь более скромно. Я же просил тебя не слушать тетку. Она оказывает на тебя дурное влияние.
– Да, Гарри. – Самозванка в обличье Каролины безвольно повернулась, чтобы выйти, но тетушка была начеку и тут же преградила ей дорогу. Взяв племянницу за руку, она легонько подтолкнула ее вперед.
– К сожалению, дорогая, – проворковала она довольным тоном, – на эти условности у тебя нет времени. У нас гости. Уверена, они понимают...
– Напротив, я ровным счетом ничего не понимаю, миссис Хибберт! – взвился Гарри. Победа над Каролиной придала ему уверенности.
– Что ж, я на это и не рассчитывала, – обронила тетка как бы между прочим и сделала шаг вперед. – Но если вы наберетесь терпения, Каролина вам все объяснит. Да, дорогая? – Вдруг она взмахнула рукой и небрежно сбросила со стола бухгалтерские книги и бумаги. Такой откровенной хитрости Джеффри еще не видел.
– О Господи! – воскликнула она в притворном ужасе. – Каролина, дорогая, пожалуйста, собери все это.
Каролина все еще маячила в дверном проеме, чувствуя себя очень неловко. Рассыпанные по полу предметы были от нее далеко, да и присутствующие здесь джентльмены вполне могли бы сделать это сами. И она, с трудом сдерживаясь, бросила на тетку сердитый взгляд.
– Но, тетя Уин...
– Пожалуйста, собери бумаги, Каролина.
– Пожалуйста, позвольте мне, – пропищал неестественно высоким голосом мистер Росс. Он шустро вскочил на ноги, но миссис Хибберт грубо усадила его на место. Джеффри видел, как бедный парень поморщился, испытав на своем плече силу дамской ручки. Но к его чести следует сказать, что бедняга не произнес ни звука.
Джеффри, хмуря лоб, пытался уразуметь тайный смысл этого маленького спектакля. Но просветление наступило лишь в тот момент, когда Каролина послушно опустилась на колени и принялась собирать разбросанные бумаги. При виде этого зрелища во рту у него пересохло.
Платье Каролины по моде того времени имело глубокий вырез, причем настолько глубокий, что, когда она наклонилась, ее восхитительная грудь предстала его взгляду во всей своей ослепительной красе. Он, правда, уже имел счастье лицезреть ее раньше. Он даже прикасался к этим волшебным частям ее тела, и не просто прикасался, но и вытворял с ними самые невообразимые вещи. Однако открывшаяся его глазам картина поразила его подобно удару молнии. При каждом движении Каролины ее роскошные формы эротично колыхались. Сияя в свете свечей кремовой кожей, они то вжимались в корсаж при вдохе, то опадали при выдохе так, что он видел их темно-розовые вершины.