И тут словно в ответ на его мысли в разговор вступила миссис Хибберт. Ее громкий, четкий голос, обращенный к нему, был проникнут надеждой:
– Есть ли другой путь, Джеффри? Наверняка вы могли бы предложить Каролине какой-нибудь выход.
Он почти уже произнес эти слова. Он едва недоделал ей предложение. Любой вариант был бы для Каролины лучше, чем этот Гарри и уготованная ей судьба, если они поженятся.
Но в этот момент Джеффри вспомнил о долговой тюрьме. Он однажды побывал там, много лет назад, когда расплачивался с отцовскими долгами. Он видел там и женщин. Они содержались в отдельном отсеке. Жены, матери и дочери, доведенные до глубокой нищеты, в омерзительно грязном тряпье. Одни попали туда за карточные долги, другие – в силу обстоятельств, от них не зависящих, третьи не могли рассчитаться с кредиторами. Но все они несли на себе печать безысходности. Особенно его отец, вид которого потряс его до глубины души.
В свете считали, что его отец сломал шею, упав с лошади. Но Джеффри догадывался, что на самом деле все обстояло не так просто. По его глубокому убеждению, отец, измученный каким-то недугом, подхваченным в тюрьме, отправился на верховую прогулку с заранее намеченной целью покончить жизнь самоубийством. Совершая тот головокружительный прыжок, он наверняка знал, что свалится с лошади, и, возможно, надеялся упасть в реку. Купание в холодной воде в его ослабленном состоянии неминуемо закончилось бы воспалением легких. К счастью, Господь проявил милость и избавил беднягу от такой участи. В результате граф сломал шею.
Разве мог Джеффри допустить, чтобы Каролина испытала в будущем нечто подобное? Он не смог бы жить спокойно, зная, что сам довел ее до этого. С Гарри она, по крайней мере, избежит этой незавидной судьбы. Став женой лорда Бертона, она даже получит титул. С ним ей не придется умирать с голоду, и оголтелые кредиторы не будут ломиться в ее дом.
– Джеффри? – повторила миссис Хибберт. – Вам нечего предложить в качестве альтернативы?
Джеффри поднял голову, но вместо открытого навстречу надежде лица и прекрасных, исполненных ожидания глаз он увидел седую, изможденную женщину в долговой тюрьме.
– Я... – Слова застряли в горле, не давая ему дышать. – Я...
– Выходите за меня! – Все вздрогнули, даже Джеффри, когда мистер Росс сорвался с места и упал на колени у ног Каролины. – Будьте моей женой!
Джеффри помрачнел. У мальчишки от напряжения и овладевших им эмоций просто сдали нервы. Но его никто не остановил, когда он схватил Каролину за руку и, сжимая ее пальцы, бормотал пылкие слова любви.
– Я боялся говорить об этом раньше, мисс Вудли, но вы не представляете, как сильно я вас обожаю. Все эти годы я днем и ночью думал и мечтал о вас.
Гарри застонал.
– Да, я знаю, вы были для меня недостижимы. Но, мисс Вудли, я хорошо зарабатываю. Мистер Луге платит мне довольно приличное жалованье. У нас могли бы быть дети.
Миссис Хибберт ахнула.
– Я усердно копил деньги. Я...
– Замолчи, щенок! – рявкнул Гарри.
Мистер Росс замолчал на полуслове, забыв закрыть рот. Его взгляд, как у перепуганного насмерть кролика, метался между Гарри и Каролиной. Лицо лорда Бертона раздулось и покраснело от гнева, а Каролина выглядела ошарашенной.
Гарри решительно шагнул к нему.
– Убирайся отсюда, подхалим! Она моя невеста!
Джеффри ожидал, что молодой поверенный, поджав хвост, бросится наутек, как и подобает трусливым грызунам. Но он всех удивил. Выпрямившись и расправив плечи, он с достоинством выдержал наскок джентльмена, слегка превосходившего его годами и комплекцией, и после секундной паузы изрек:
– Она не обязана выходить за вас замуж, если не захочет. Я в отличие от вас высоко ценю ее совершенства.
«Гип-гип ура!» – с горечью подумал Джеффри. Мистер Росс обратил к Каролине свои большие» честные, глаза, светившиеся неподдельным чувством.
– Я буду боготворить вас, мисс Вудли. Вы будете ходить в золоте, я буду целовать ваши ноги, я...
– О Господи! – громко простонала миссис Хибберт и рухнула как подкошенная на соседнюю кушетку. Джеффри видел, как затряслись ее плечи, но не мог сказать отчего – то ли от истерики, то ли от сентиментальных переживаний, к которым, как он заметил, она была предрасположена.
– Глупости! Чушь! – завопил Гарри с новой силой. Но мистер Росс и ухом не повел, продолжая говорить вещи, разившие театральщиной. Эта сцена могла бы иметь ошеломляющий успех на подмостках лучших лондонских театров.
Поверженная в шок этим спектаклем, Каролина стояла не шевелясь, как маленький островок спокойствия и благоразумия в этом океане безумства. Ее не трогали ни трясущаяся челюсть, ни взрыв бурных эмоций Гарри, ни пылкие признания Росса. Выражение ее лица, устремленного на Джеффри, сказало ему больше любых слов.