Она вернулась на кухню, как раз когда Джаред открывал дверь. На мгновение их глаза встретились, но Аликс сейчас же отвернулась. Сердце ее бешено колотилось, готовое выскочить из груди. «Слишком быстро, — сказала она себе. — Слишком мало времени прошло после разрыва с Эриком. Слишком мало времени после знакомства с прославленным Монтгомери. Слишком рано для всего».
Джаред принес бумажный пакет, в котором лежало все необходимое для кукурузных оладий по рецепту Кеннета Мэдсена. Любопытно, что на кухне у Джареда нашлись все ингредиенты. Кукурузную муку грубого помола и пшеничную с пекарским порошком нечасто встретишь в хозяйстве холостяка.
Не задумываясь о том, что делает, она достала из шкафа фарфоровую миску и, открыв ящик, взяла деревянную ложку.
— Для человека, который не помнит себя в четыре года, вы, кажется, неплохо знаете, где что лежит.
— Пожалуй, — кивнула Аликс. — Иззи сказала, что это наводит на нее ужас, поэтому я решила молчать.
— Ну, меня не так-то легко напугать, — усмехнулся Джаред, передавая ей яйцо.
— Вы уверены? А как насчет фильмов ужасов? Или историй о привидениях?
— Фильмы ужасов, в особенности те, где пускают в ход пилу, превращают меня в дрожащую, хнычущую медузу, а рассказы о привидениях просто забавляют.
Аликс налила масло в глубокую сковороду.
— Забавляют? Вы не верите в привидения?
— Я верю в духов, а не в карикатурных призраков, которые бродят, потрясая цепями. Так расскажите мне, что вы помните. Места? Вещи? Людей? — Джаред внимательно вгляделся в лицо Аликс, пока та размешивала тесто.
— В памяти мелькают только разрозненные обрывки воспоминаний. Я хорошо помню эту кухню. Кажется, я обычно сидела… — Отставив миску, Аликс подошла к столу. Сзади, под встроенной скамьей, помещался ящик. Медленно выдвинув его, Аликс увидела толстый альбом для рисования и старую коробку из-под сигар, полную карандашей. Она взяла в руки альбом и раскрыла. Джаред напряженно смотрел ей через плечо. Один за другим она перелистывала свои старые детские рисунки. Все они изображали какие-то строения. Дома, амбары, ветряные мельницы, увитые розами беседки, садовые сарайчики. — Похоже, с годами я мало изменилась, — произнесла Аликс, повернувшись к Монтгомери. Но тот отошел в сторону и стоял спиной к ней, будто хотел подчеркнуть, что не желает иметь ничего общего с какой-то студенткой.
Аликс так и подмывало бросить ему в лицо: «Я знаю, кто вы такой» — но не хотелось тешить его тщеславие. Объявив, что узнала великого Монтгомери, она лишь доставит ему удовольствие. Пусть думает, будто сохранил инкогнито, если ему так хочется. Она вернулась к плите.
— Вы помните каких-нибудь людей? — не глядя на девушку, спросил Джаред, выкладывая рыбу на разогретую сковороду. Они стояли так близко друг к другу, что, хотя их локти не соприкасались, Аликс чувствовала тепло его тела.
— Главным образом, пожилую женщину, мисс Кингсли, насколько я понимаю. И чем дольше я здесь, тем яснее я ее вспоминаю. Мы с ней гуляли по берегу, я собирала раковины. Кажется, я обращалась к ней «тетя Адди».
— Вполне возможно. Так звали ее все дети в семье. И я тоже. Был ли с вами кто-то еще? Не на берегу, а здесь, в доме?
Аликс подержала руку над сковородкой с маслом, чтобы определить, достаточно ли она горяча, прежде чем начала разливать ложкой жидкое тесто.
— Иногда я…
— Иногда вы что?
— Я вспоминаю, что слышала мужской смех. Звучный, басистый. Мне он нравился.
— И это все?
— Сожалею, мистер Кингсли, но больше я ничего не помню. — Она подняла глаза, словно желая спросить, не хочет ли Джаред предложить ей обращаться к нему по имени, но тот промолчал. — А не вы ли это были?
— Нет, — проговорил Монтгомери, как будто с усилием, выходя из задумчивости. — У меня смех высокий и вовсе не звучный, напоминает дребезг разбитого стекла.
Аликс улыбнулась в ответ на столь уничижительную оценку.
— Я хотела спросить, кого вы помните? Вы выросли на Нантакете?
— Да, но не в этом доме.
— Кому достанется дом, когда я уеду?
— Мне. Почти всегда им владели старшие сыновья в семье Кингсли.
— Значит, я помешала вам унаследовать дом.
— Я вступлю во владение наследством на год позже. У вас все готово?
— Да. — Сняв оладьи со сковороды, Аликс выложила их на бумажное полотенце.
— Какие тарелки вы предпочитаете?
— С полевыми цветами, — не задумываясь, ответила Аликс и тотчас удивленно вытаращилась на Джареда. — Еще на пароме я сказала подруге, что ничего не помню об этом доме. Но, оказывается, мне знакомы даже тарелки.