- Ну, а вы чего замерли? - волчата так и стоят на месте. Даже удивительно смотреть, кто при мне всю неделю задирал свои носы, а сейчас мнутся в нерешительности. - Вас ждут.
Дожидаюсь, когда они пройдут мимо меня и замыкаю цепочку больше не смотря на волка и его “правильную” дочь.
Мы сами в ответе за свои поступки. Несли бы волки ответственность за всех своих детей и мне бы не приходилось выгуливать чужих волчат. Я бы, как и все волчицы, на поляне дожидалась возвращения с охоты. А возможно приезжала чуть раньше и помогала тем, чьи дети не смогли обратиться, как дочь Гилара. Но сейчас, выбирая между “отбросами” и “нормальными”, я выбираю первых.
Огромный костер посередине поляны. Столы по краю, заставлены закусками, цветные ленты и флаги развиваются под порывами ветра.
Мы вышли.
Отхожу в сторону, с пути всепоглощающей силы по имени “мама волнующаяся” и иду к костру. Сейчас они будут тискать и заливать слезами своих детей и я там уже не нужна. Мое дело завершено, дальше без меня.
- Спасибо, Госпожа. Мы вам благодарны, - оборачиваюсь на несдержанные крики, - Да хранит вас праматерь Луна.
Губы сами по себе складываются в улыбку и я киваю.
Хранит. Еще как хранит. Только и строго за это спрашивать не забывает.
- Отдыхайте, сегодня у вас большой день.
- А вы останетесь на праздник?
Задержаться в любом случае придется, а вот остаться… неделя была сложной и дома дети.
- Нет.
Только отвечаю это уже не я.
Оборачиваюсь и смотрю в лица двух главных волков после вожака - передо мной беты моего мужа.
- Вы поедете с нами, - громогласно заявляет один из них. Грубо хватает за локоть и притягивает ближе к себе с брезгливостью глядя на меня, - и вы грязная аманта, а никакая не Госпожа.
Глава 2
У жриц Луны есть поверье, если стихия буйствует, значит чья-то душа стоит на перепутье.
Когда-то давно я, еще четырнадцатилетняя девочка, сидела в разорванном платье в грязи на коленях у тела мамы и природа неистовствовала. Оглушающие раскаты грома, слепящие вспышки молний и мощные потоки воды, бегущие бурлящими ручьями по тропам.
А я цеплялась за руку любимой мамочки и просила, чтобы она проснулась. Дергала, звала и не могла принять мысль, что она больше мне не ответит.
Тогда я действительно была на перепутье. Одна, испуганная, без помощи и поддержки, но выжила, чтобы сейчас, почти через тридцать лет, смотреть на бунтующую природу и снова видеть перепутье. Множество дорог и троп, которые ведут в неизвестность. Мне не дано видеть окончание ни одной из них.
- Ведьмы в аду праздник устроили. Дрянь, а не погода, - по-старчески хриплый голос ведьмы и звонкий стук ее трости по полу.
- А у жриц считается, что в такую погоду все пути размываются - двуликий должен новую дорогу выбрать, по которой будет идти, - отворачиваюсь от окна и смотрю на старуху, переступающую порог моей комнаты.
Усмехается и, припадая на левую ногу, присаживается возле кресла, что стоит у самых дверей.
- А кто сказал, что это не одно и тоже - ведьмы резвятся, двуликих с пути сбивают, - откладывает трость в сторону и по обыкновению достает из под своего черного потрепанного плаща клубок серой шерстяной нитки.
Не по старчески быстро отматывает нитку, крутит ее вокруг своих пальцев, разводит руки в стороны и вот перед ней раскидывается сплетенная ею шерстяная мягкая “паутинка”. Большими пальцами, свободными от оплетки, что-то дергает, поправляет и смотрит так внимательно, будто текст с книжки читает.
- Я два часа назад тебя ждала, - смотрю, как испещренное старостью лицо хмуро всматривается в переплетение нитей, только руки совершенно не тронутые возрастом, словно у молодой девушки, что-то поправляют и вертят плетение, будто пытаются выловить отблеск молнии.
- А что мне тут было делать? - на лице ведьмы обозначилась усмешка, - Смотреть, как тебя привозят и швыряют сюда, чтобы ты вещи свои паковала? Отбивать тебя от мужниных волкодавов точно бы не стала, себе дороже.
- Нет. Всего лишь сказать, где мои дети.
Ничего не имело сейчас значения, кроме этого. Меня на поляне уже встречали, как аманту. Падшую волчицу, продавшую себя сильному волку и все, что позволили это собрать все вещи, чтобы даже моего духа в этом доме не было. Куда могли вышвырнуть моих волчат во время моего отсутствия даже думать боюсь.
Я малодушно никогда не заговаривала с дочерью, а уж тем более с сыном, о том, что такое может случиться и сейчас могла поплатиться за это через своих детей.
- Они там, где их точно не будут искать. Найдешь их у той, к кому бы их сама ни за что не повела, - ведьма смеется и прищелкивает языком, что-то углядев в плетениях.