Подхватив целительский чемодан, я медленно подошел к ним.
— Грейс, мне нужно, чтобы ты села позади мамы. Обхвати ее руками под мышками и крепко держи.
Дождавшись кивка матери, Грейс сделала все как надо, и я разложил рядом необходимые инструменты. Кэти следила за каждым моим движением, ее зрачки метались на бешеной скорости, хотя лицо оставалось каменным. Дезадаптивный копинг-механизм? Базовый курс психологической помощи из академии сейчас очень не помешал бы.
Но стоило мне зачерпнуть пальцами мазь для снижения боли и потянуться к ее колену, как ее пробила крупная дрожь. Ее дыхание стало прерывистым и тяжелым, пока она и вовсе его не затаила.
— Ты часами лежала без сознания передо мной, пока мы летели сюда, — спокойно проговорил я. — Как думаешь, кто переодел тебя в это платье? Кто отмывал тебя?
Она опустила взгляд на свою одежду буквально на долю секунды, после чего снова пригвоздила меня своими глазами:
— Просто сделай то, что нужно.
Круговыми движениями я втер мазь в поврежденную кожу, и мое сердце болезненно сжалось от того, как сильно она зажмурилась — так, что затрепетали веки.
Я взял инъектор из сумки, к которому уже был присоединен картридж с нанитами, и зафиксировал его вокруг колена.
— Сейчас почувствуешь легкий укол и услышишь несколько щелчков — так распределяются наниты.
С каждым щелчком аппарат впрыскивал целительских роботов в разрушенный сустав. Там они сразу устремлялись к участкам самых свежих повреждений… и вот тут-то и начинался сущий ад.
— Все не так уж плохо, — пробормотала Кэти, скорее пытаясь успокоить саму себя и Грейс.
Господи, как же я ненавидел эту часть работы.
— Да, сам укол почти безболезненный. — Я крепко перехватил ногу выше колена и зафиксировал голень. Она тут же дернулась, пытаясь вырваться. — Вот теперь начнется самое паршивое.
Я резко довернул сустав и с силой дернул ногу на себя.
Хрящ с хрустом встал на место.
Кости щелкнули.
Ее оглушительный крик перекрыл все эти звуки, а мышечные волокна под кожей заходили ходуном. На щеках проступила мелкая сетка лопнувших капилляров, оставив лицо пятнистым, когда она наконец выкричалась до хрипоты. Ее веки затрепетали, и каждый раз, когда они подергивались вверх, проступали белки глаз.
— Наниты мигрируют к местам наибольшего разрушения и воспаления, — пояснил я. — Но они работают эффективнее, если есть свежее излияние крови. Так что нам, целителям, иногда приходится сделать хуже, чтобы в итоге стало лучше.
Впрочем, эту часть лекции она вряд ли усвоила, поскольку уже лежала без чувств на коленях у дочери.
— Что случилось? — спросила Грейс, испуганно переводя взгляд с матери на меня. — Она в порядке?
— Она без сознания, но с ней все будет хорошо. Как твоя голова?
Она отпустила мать и одной рукой потерла затылок:
— Болит.
— Это нормально, — успокоил я. — Я дам тебе лекарство. Потом перенесу твою маму на кровать. И мне нужно проверить ее чип, раз уж не удалось состричь волосы. Надо убедиться, что туда не попала инфекция. — Я тяжело вздохнул. — Все пошло наперекосяк.
Что не так с этими земными женщинами и нашими седативными препаратами? Одна проспала целые сутки и очнулась с амнезией. Эта пришла в себя слишком рано и сразу бросилась на меня с кулаками.
— У меня рана снова кровит? — спросил я.
— Да. Не сильно, но тебе лучше провериться.
— Тебе когда-нибудь приходилось накладывать швы? — Когда Грейс лишь захлопала глазами, я выдавил подобие улыбки. — Вот и отличный повод научиться, потому что сам себе я эту штуку зашить не смогу.
Я полез в аптечку и достал старую добрую иглу с хирургической нитью. Но стоило мне зажать ее в пальцах, как рука сама собой замерла. Будто какое-то шестое чувство подсказывало мне притормозить. Будто интуиция шептала, что эта стычка с Кэти была лишь легкой прелюдией к тому, что ждет нас впереди.
Глава 6
Кэти
Я не ожидала, что очнусь.
Кости пробрал лютый холод. Меня затрясло так, что руки и ноги заходили ходуном. В покрытом влажными разводами потолке отражался фиолетовый отсвет.
На руку легло что-то теплое.
— Все хорошо, мам.
Голос Грейс доносился откуда-то со стороны, зрачки словно заклинило, они сфокусировались в одной точке, и я не могла повернуться, чтобы отыскать ее лицо.
— Мелек! Она очнулась, и ее всю трясет!
— Что, черт возьми, произошло? Я отключилась?