Я осушил стакан залпом. Спирт обжег пищевод, смешиваясь с горячим комком невыплаканных слез в горле.
— Нет такого закона, который запрещал бы мне ходить мимо ее каюты.
— И преследовать ее каждый раз, когда она выходит в общую зону, тоже нельзя, — огрызнулся он. — Ты вмешиваешься в единение сформированной пары. Это раскалывает и наш вид, и людей. Раскол порождает сомнения, а сомнения ведут к отказам от связи, которые мы не можем себе позволить.
Я издал фальшивый смешок.
— Это твои слова или маршала?
Вздохнув, Каэль снова протянул руку над стойкой, чтобы дроид плеснула еще порцию.
— Он — законная пара Кэти.
Я вогнал ноготь еще глубже в истерзанную кожу, заглушая душевную боль физической.
— Законная? Если предположить хоть на секунду, что в расчетах профилей не было ошибки, и Кэти действительно подходит нам обоим… Почему он законнее меня?
Будто я сам не знал ответа.
Будто мои собственные глаза его не выдавали.
— Тебя недавно разжаловали до второго ранга за профнепригодность…
— Командир Торин восстановил меня в звании.
— Ты поставил неверный диагноз собрату семь суток назад. Из-за этого он умер от ледяной лихорадки джал’заров, пока ты торчал под кайфом. — Каэль шумно, резко втянул воздух, не дав мне вставить ни слова. Оправданий моим поступкам не было. — У меня сердце за тебя болит, Мелек, но так больше нельзя. Это несправедливо по отношению к ней! Неужели Кэти мало натерпелась?
— Несправедливо? — Я грохнул кулаком по стойке, отчего по напитку Каэля пошла рябь. — Другой мужчина собирается связать себя с моей анам гайл!
Каэль схватил стакан и плеснул алкоголем мне в лицо. Глаза немедленно зажгло.
— Думаешь, ты один такой обделенный? У нас есть мужчины, чьи пары — землянки на исходе жизненного цикла. Есть ученые, которые оплакивают суженых, даже не успев их встретить, потому что те погибли во время первой фазы. А есть взрослые мужики, чьи пары еще совсем девочки, которые… — он отвел взгляд, долго смотрел вглубь «Бухты наслаждений», а затем снова уставился на меня: — Хватит быть законченным эгоистом, подумай наконец о том, что лучше для нее.
Я задрал грязную форменную куртку и вытер лицо.
— Это еще нахера?
— Дезинфекция. Не хочу подцепить какую-нибудь заразу, сидя рядом с тобой. Ты грязный, опустившийся, тебе надо взять себя в руки.
Горло сжало от стыда и муки. Сколько бы я ни отмывался, как бы ни пытался наладить жизнь, прошлое не вытравить. Я сгу’дал, торчок. Бывший, но кого это ебет?
Больше трех циклов я выводил эту дрянь с потом из пор, возвращая себе нормальное существование. Жизнь без суженой — одинокая, пустая, выжженная до самого основания.
— Ты в курсе, что у тебя кровь идет? — Каэль с тревогой указал на мою руку. — Давно не видел, чтобы ты чесался. Ты что… опять?..
— Что? Нет! Я чист.
И все же пальцы продолжали скрести кожу — этот зуд всегда напоминал о моих слабостях.
— Департамент межвидовых отношений хочет закрыть это дело, — произнес Каэль, постукивая донышком стакана по стойке. — Они боятся, что люди откажутся от связи Гайи, раз уж произошел случай, способный дискредитировать всю научную основу метода. Отпусти ее, Мелек. Ради нее. Ради Империи.
Я горько усмехнулся. Его слова терзали сердце и выворачивали внутренности наизнанку.
— Ты просишь меня отказаться от единственного смысла моего существования, Каэль. Я рожден, чтобы быть с ней. Рожден, чтобы любить ее и заботиться о ней.
Каэль положил руку мне на плечо.
— Тогда прояви любовь и заботу — дай ей жить дальше. Отойди в сторону и позволь обрести счастье.
— С другим ветусианцем?
— Да, Мелек. С другим ветусианцем. — Он глубоко вздохнул, и взгляд его стал отрешенным. — Порой быть хорошей парой — значит отпустить. Мы обязаны наступать на горло собственным желаниям и действовать в их интересах. Судьба непредсказуема.
— В задницу судьбу.
В груди липко затрепетало. Вся жизнь утекала сквозь пальцы, утягивая меня на самое дно. Наша связь Гайи разрушена, осквернена.
Я опустил взгляд на электронный пропуск Каэля, болтавшийся на цепочке поверх формы.
— Если бы я мог увидеть ее хоть раз…
— И не думай. — Его лицо окаменело. — Давай-ка я провожу тебя до дока, полетишь обратно на «Ардев-5» и приведешь себя в порядок. Поешь чего-нибудь, а то выглядишь как дерьмо. И пахнешь так же.
— Пойдем.
Икры онемели, колени подкашивались, но я все же поплелся за Каэлем вон из «Бухты наслаждений». Однако стоило выйти в оживленный коридор «Сенеки», как я понял: день станет еще паршивее.