— Я Адора, — представилась она, и под щелевидными ноздрями расплылась улыбка. — Мы все очень рады с вами познакомиться.
Застыв в нерешительности, я переводила взгляд с ободряющих кивков Грейс на все эти руки. К черту. Планета может быть другой, но мои обязанности матери остались прежними.
Я выдавила улыбку и пожала одну из ее многочисленных ладоней.
— Я Кэти. Вы, эм, работаете в этой… больнице?
Будь у нее брови, она бы, наверное, одну вскинула. А то, как Грейс нервно переминалась с ноги на ногу, лишь добавляло неловкости.
— Может, поедим? — выпалил Мелек и указал на рогатую женщину, сидевшую напротив, закинув ноги на стол. — Это К’терра, джал’зарка, мой хороший друг.
К’терра подавила ухмылку:
— Рада знакомству, Кэти.
Отодвинув стул как можно дальше от единственного мужчины в комнате — Мелека, — я села напротив него. Прямо сейчас мы от него зависели. Это я понимала. Но доверять ему не стану.
Он вздохнул, покачал головой, придвинул к себе одну из многочисленных мисок в центре стола и положил себе завтрак.
— Тебе нужно обзавестись новой формой, Мелек, — заметила К’терра. — Хочешь, я схожу к портному?
— Мне это не по карману, — отрезал Мелек и добавил громче: — Потому что за эту работу платят гроши.
Адора зашла со спины, взъерошила ему волосы и плеснула половником шкворчащего варева в его тарелку:
— Зато еда вкусная, правда?
— Ну, это да.
— Обожаю твою стряпню, Адора, — вставила Грейс и принялась накладывать себе в тарелку, ведя себя так, будто мы тут все старые друзья.
Я взяла понемногу всего и начала есть, не позволяя себе ни секунды колебаний. В жизни двух сосланных женщин не было места нерешительности, и энергию лучше направить на обустройство новой жизни здесь.
Приоритеты. Надо разложить все по полочкам.
Крыша над головой.
Еда на столе.
Работа, чтобы за все это платить.
— Грейс такая милашка, — обратилась ко мне Адора, присаживаясь на стул рядом с Мелеком. — Ты отлично ее воспитала, Кэти. Кокконианки откладывают яйца раз в солнечный цикл. Тысячи яиц. Мы зарываем их в золу, чтобы наше светило согревало их, и больше никогда их не видим. Когда они вылупляются, то сразу начинают нападать друг на друга, оставляя после себя гнездо, полное оторванных конечностей. Так мы гарантируем, что выживут только сильнейшие.
Я оцепенела, но лишь до тех пор, пока Мелек не буркнул:
— Джал’зарки рожают почти так же, как люди.
— А ты когда-нибудь видела, как рождается ребенок у джал’зарок? — спросила Грейс. — Просто интересно, как это происходит с хвостовым когтем, рогами и всем прочим. И почему у одних женщин есть рога, а у других только бугорки?
К’терра откинулась на спинку стула, подняла ногу и уперлась подошвой в край стола:
— Мы все рождаемся с рогами и гордимся ими. Но ветусианцы срезали их большинству рабынь, которых захватили после войны.
— Ты рабыня?
— Нет, милая. Адора выкупила меня на невольничьем рынке, освободила до того, как они успели добраться до моих рогов. На билет домой у меня денег не было, поэтому я осталась работать здесь, в «Брот Аднак». Прошло десять солнечных циклов, а билет я так и не купила.
— Ага, в этом весь Одхейм, — вставил Мелек.
В комнату вошли еще несколько джал’зарок и принялись раскладывать еду по тарелкам. Их наряды — ниточки жемчужных трусиков и ожерелья, прикрывающие грудь, — мало походили на больничную одежду.
Мои щеки вспыхнули.
Что это за место?
Я разглядывала их, и на дно желудка оседало тяжелое предчувствие. А Мелек поверх своей ложки наблюдал за тем, как я наблюдаю за ними, словно отсчитывал секунды до момента, когда до меня дойдет.
«Приоритеты», — напомнила я себе.
— Есть ли шанс, что я смогу получить здесь работу?
Я что, прокричала это? Потому что все замерли с ложками в руках, будто я не сказала, а грохнула по столу кулаком.
— Ну, в смысле, мне нужно найти жилье для нас с Грейс. А это возможно, только если я буду как-то зарабатывать деньги. Нам нужна еда. Одежда.
Губы К’терры растянулись в широкой усмешке:
— Ты бы сколотила здесь целое состояние, человек.
— Заткнись, — рыкнул Мелек, уставившись на джал’зарку так, словно хотел перетащить ее через стол. Затем перевел взгляд на меня. Тот же вид. — Я не позволю тебе здесь работать, Кэти. Тебе нужна не работа, а отдых.
— Не позволишь? — я фыркнула. — Прости, а ты вообще кто такой…