— Не называй их так. Шлюхами, — отрезал я. — Они работницы сферы удовольствий. А Адора приютила меня и заботилась как о родном сыне, когда я остался ни с чем. Они хорошие люди.
— Я и не говорила, что они плохие.
— Тогда к чему клонишь?
Она фыркнула и рухнула на диван, крепко прижав колени к груди:
— Ты знал, что дети, воспитанные матерями-одиночками, более чем в два раза чаще привлекаются за совершение преступлений? А в случае с алкоголем и наркотиками — в три раза. Почти шестьдесят процентов женщин, занимающихся проституцией, были воспитаны матерями-одиночками.
— Неудивительно, что ты бухгалтер. Сразу видно, любишь цифры.
Она на секунду запнулась, но замешательство длилось недолго.
— Да, потому что на них можно положиться, — огрызнулась она, пряча лицо в ладонях и упираясь локтями в колени. — Были три вещи, от которых я поклялась уберечь Грейс. Криминал, проституция и наркотики. А добиться этого можно только одним путем — держаться подальше от людей, которые с этим связаны.
Вот и все. Смертельный удар прямо в сердце.
Главная артерия лопнула, заливая кровью грудную клетку, а жестокий смех судьбы задул последний тлеющий огонек надежды в самом крошечном сосуде этой мышцы. Глубоко внутри, под белой тканью безупречной формы целителя, я сочетал в себе все три эти вещи. Я был сгу’далом. Убийцей. Целителем для шлюх, а временами, возможно, и сам не лучше них.
На мгновение мне захотелось, чтобы она прокричала это мне в лицо — тогда хотя бы стал понятен этот звон в ушах. Комната перевернулась и вывернулась наизнанку, будто вокруг сомкнулись зеркала, и из каждого отражения на меня пялилось мое прошлое.
Разумеется, ничего не выйдет. Происходящее сейчас — очередное доказательство того, что наша связь мертва. В ведомстве меня назвали профнепригодным, и она, по сути, сделала то же самое.
Я поднялся и взял с комода сумку целителя.
— Ты куда?
— Готовиться к смене, — процедил я. — Как ты сама подметила внизу, тебе нужна одежда.
— Мне нужна работа.
— Клянусь Тремя Солнцами, да что с вами, с земными женщинами, не так? — вскипел я. — В Империи твердили, что вы прекрасные, любящие создания, но никто, блядь, не удосужился упомянуть, какие вы сложные и упрямые.
Она вскочила с дивана и уперла руки в бока:
— Что ж, если я такая сложная и упрямая, как насчет того, чтобы я поработала здесь? Тогда мы с Грейс встанем на ноги и перестанем путаться у тебя под ногами.
Я швырнул сумку на кресло и ударил себя кулаком в грудь:
— Я спас тебя!
— И я за это благодарна!
— Что-то не похоже, — зашипел я. — Без меня ты и дня не протянешь.
— Может, сегодня и не протяну. Может, даже неделю. Я не дура, Мелек. Я знаю, что прямо сейчас мы без тебя пропадем, но я не намерена сидеть у тебя на шее ни единой секундой дольше, чем это абсолютно необходимо, — она обхватила себя одной рукой за талию, а другой помассировала переносицу, шумно и прерывисто выдыхая. — И разумеется, я все тебе верну. Все расходы, которые ты из-за нас несешь.
Пальцы зазудели так сильно, что я не знал, то ли мне разбить кулаки о стену, то ли вцепиться в эту ее талию. Сжать покрепче, пока до нее наконец не дойдет, что заботиться о ней буду я и никто другой. Пусть она мне не пара, но она моя ответственность. Могу я получить хотя бы это?
Я указал на ее колено:
— За наниты, которые я туда вкачал, ты тоже собираешься возвращать долг? Потому что ради твоего колена мне пришлось просить у Адоры аванс.
Она опустила взгляд на ногу, слегка вздрогнув от осознания:
— Я не знала. Но да, я все верну.
Я издал короткий смешок:
— Работая за барной стойкой? Ну-ну, удачи. Не думаю, что это случится в обозримом будущем.
— Значит, найду работу в другом месте.
Мое скептическое фырканье заставило ее сжать челюсти.
— Конечно, облегчи задачу охотникам за головами, им ведь так трудно будет тебя выследить.
Стоило мне снова взяться за сумку и направиться к выходу, как она метнулась наперерез и загородила собой дверь:
— Ладно, послушай. Может, мы начали не с той ноги. Прости, что ударила тебя вчера, но Грейс закричала, я проснулась и… и оскорблять тебя я сейчас не собиралась…
Это что, извинения? Вот только на задворках моего сознания что-то по-прежнему истошно орало о моей никчемности.
— Отойди с дороги, Кэти.
Она упрямо скрестила руки на груди и шире расставила ноги:
— Я попрошу работу у Адоры.
— Я уже говорил и повторю еще раз: тебе нужна не работа, а отдых. И я ищу для тебя психолога, потому что тебе необходимо выговориться.