Она обхватила мою шею рукой и поднялась на цыпочки, заглядывая в лицо. Я наклонился, мазнув губами по ее губам, как уже делал однажды, предлагая поцелуй.
И она, блядь, ответила.
Сначала робко, неуверенно, она прильнула к моим губам, словно никогда в жизни никого не целовала. Но быстро осмелела, коснувшись меня языком. От того, как она тихонько простонала, у меня потяжелело в паху.
Я обнял ее за талию и прижал к себе. Когда она судорожно вздохнула от этого уверенного прикосновения, мой язык нашел ее, превращая поцелуй в жаркий. В этот миг она хотела меня.
Она отстранилась со смешком.
— Ты слишком высокий. Я не могу так долго стоять на цыпочках.
Пальцы мои запутались в ее прекрасных волосах, сердце забилось сильнее. Этот момент был бы идеальным, чтобы открыться. Сказать правду, потому что я ни за что не привязал бы ее к себе без ее ведома, а ведь это теперь оставалось лишь вопросом времени.
Но что, если она не готова?
Одно неверное движение, одно триггерное слово, и я могу спугнуть ее надолго или навсегда. Учитывая, что произошло с ее первой парой, кто осудит, если она сбежит в ту же секунду, как появится вторая?
Дерьмо. И что мне с этим делать?
Я стоял на распутье, глядя на две дороги перед собой, и грудь заполняла чистая тревога. Я не хотел ей лгать. Но и рисковать тем, что росло между нами, тоже не хотел.
Судорожный хрип разнесся по улице.
Рядом с нами ветусианец упал на четвереньки, хрипя, на шее его вздулись вены. Его спина выгнулась так, что позвонки проступили сквозь тонкую ткань рубашки.
Я выдернул руки из волос Кэти и подбежал к нему, крепко обхватив его грудь сзади.
— Он подавился нутри-сферой.
Я уперся коленом между его лопаток и надавил, одновременно засунув пальцы ему в рот. В панике и бреду он вонзил зубы в мои костяшки.
Я протолкнул палец глубже в горло, нащупывая упругую сферу. Затем, еще раз резко надавив коленом между лопаток, я поддел сферу пальцем и вытолкнул ее наружу.
Она вылетела из его рта прямо на мостовую, и ветусианец обмяк под моими руками. Я оттащил его обратно к Стене, после чего вытер руки о штаны и вернулся к Кэти.
Момент был упущен.
— Извини за это, но такое случается чаще, чем можно подумать.
Кэти запустила пальцы в мои волосы.
— Насколько ты терпелив?
Впервые за долгое время рука у меня не чесалась.
Вот так просто Кэти подарила мне полное принятие.
Я был бывшим торчком. Излечившимся. И она это видела.
— Ради тебя? — Я прижался своим лбом к ее лбу. — Я хочу тебя, Кэти, и мне плевать, сколько времени пройдет, пока ты не будешь готова. Солнце, земной месяц, цикл. Любая космическая мера времени, какая тебе нужна, — она твоя.
Ее следующий выдох вышел прерывистым от облегчения.
— Это очень важно для меня.
Я обнял ее, увлекая обратно к «Брот Аднак», и подобрал с земли сумку.
Тишина между нами превратилась в стекло, каждый выдох со свистом вырывался из ноздрей, заставляя бояться, что я ее разобью. Я оглянулся, пытаясь разглядеть, тянутся ли за нами следы того идеального момента. Нет. Вместо этого перед нами выросла стена несказанных слов, разделяющая нас, а в моей душе не осталось и капли смелости, чтобы разрушить ее — я боялся, что она передумает.
Ничего, все нормально, пока я помню о том, что не могу привязать ее к себе без ее ведома.
Глава 14
Кэти
Я докатила парящий поднос до угловой кабинки, спиной ощущая пристальный взгляд Мелека. Быстрый поворот головы это подтвердил. Он не сводил с меня глаз, разглядывая тело, к которому так хотел прикоснуться, но не позволял себе этого без моего согласия.
То, как он сдерживался, лишь укрепляло мое доверие к нему. Это возвращало мне чувство контроля, которое когда-то вырвал с корнем Кидан. Мы все делали в моем темпе. И прямо сейчас этот темп выражался в поцелуях, украденных перед началом его смены. То нежных, то жарких. И каждый из них раздвигал границы моего желания.
Я поставила «Даконианского Бродягу» перед Галатом, а его суженому, сидевшему рядом, подала култумское вино из ледяной ягоды.
— Заведение сегодня трещит по швам. К’терра скоро должна прийти и сменить меня.
Галат взял бокал и указал им в сторону барной стойки.
— Твой мужчина?
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он указывает на Мелека. После инцидента с Танассом посетители держались на почтительном расстоянии. Стоило Мелеку спуститься вниз, как все вокруг становились подчеркнуто вежливыми.