— Чего ты так разволновалась? — спросил он, и улыбка, заигравшая на его губах, опалила меня до глубины души. — Я более чем уверен, что у тебя было полно земных мужчин.
— Очень давно не было, — призналась я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
Он взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Я не прикасался к джал’заркам с тех пор, как вышел из рехаба, потому что не одобряю то, как Империя их использует. И, само собой разумеется, у меня никогда не было земной женщины.
— Но у вас же есть дроиды для утех.
— Это да, — согласился он. — Но они не бесплатные, а я решил поберечь все свои кредиты для Гарнизона Земли вместо того, чтобы спускать их на что-то ненастоящее. Мне этого и в прошлом хватило.
В животе зашевелилось странное покалывание, разрастаясь в комок тревоги. Дело было не в комплексах по поводу фигуры. С приличной задницей и четырьмя годами еженедельного сайклинга…4 да, я все еще была в форме. Но помнила ли я, как пускать эти изгибы в дело?
— Что творится в этой головке, а? — Он посмотрел на меня сверху вниз, упершись ладонями в стену по обе стороны от моих плеч, и склонился к самому уху. — Когда ты будешь готова лечь со мной, Кэти, это будет непохоже ни на что из твоего прошлого опыта. Я буду входить в тебя так мягко и нежно, что ты забудешь каждую грубую руку, которая когда-либо тебя касалась. Ты забудешь каждый синяк, который когда-либо расцветал на твоей коже. Клянусь, я заставлю все это исчезнуть и заменю каждое паршивое воспоминание.
От его слов меня пробила дрожь.
Не от страха.
И даже не от дискомфорта.
Я хотела, чтобы он сделал со мной все это, и мне было плевать на его прошлое. Он подсел на наркотики, когда был молод. Я подсела на парня, который напел мне в уши сладких словечек и след его простыл. Он называл себя шлюхой. Люди в церкви за моей спиной говорили обо мне вещи и похуже. Он был убийцей. И я тоже.
Я запустила руку ему в волосы на затылке, и наши рты сошлись в очередном поцелуе. Языки сплелись, изучая друг друга, прежде чем облизать влажные губы.
Мелек провел руками по моим бедрам, сжал ягодицы и со стоном подхватил меня на руки. Я обхватила ногами его талию, и он прижал меня к стене. Из легких вышибло весь воздух.
Зажатое между его грудью и стеной сердце забилось о грудину так, словно ему не хватало места. Горло сдавило паникой, я не могла вздохнуть, не могла заставить этот стопор отпустить меня.
Как только наши глаза встретились, Мелек отпрянул и дал мне соскользнуть обратно на пол.
— Что сейчас произошло?
Я убрала руки с его тела и принялась тереть шею. Кожа горела, зудела так сильно, что хотелось содрать ее жесткой щеткой.
Я прокашлялась, затем еще раз.
— Ничего не произошло, и в этом половина гребаной проблемы. Я испортила такой момент из-за ерунды.
Он провел большим пальцем по моим губам.
— Ничего ты не испортила, Кэти. Наоборот, ты помогаешь мне понять, что тебя пугает.
Я опустила голову, сгорая от стыда.
— И как это будет выглядеть, а? Я буду превращаться в истеричку каждый раз, когда ты меня целуешь? Касаешься?
Он оглядел коридор, а затем кивнул в сторону лестницы.
— Пойдем наверх.
Мы поднялись к себе. Воздух здесь стоял тяжелый, пропитанный потом и сексом. Закрытые двери едва заглушали доносившиеся изнутри хрипы и стоны, вгоняя стыд еще глубже в мою душу, маринуя меня в нем.
Одна дверь была приоткрыта, позволяя увидеть стоящую на четвереньках джал’зарку. Сзади нее джал’зарец сжимал ее бедра и резко входил в нее, пока его хвост так и ходил из стороны в сторону.
Когда я сделала шаг к двери и потянулась к ручке, Мелек перехватил мое запястье.
— Не закрывай.
— Почему?
— Их оставляют открытыми по определенной причине, — объяснил он. — Некоторые клиенты, как известно, время от времени перегибают палку. Девочки не закрывают двери до конца, чтобы прохожие поняли, что что-то не так, если начнется потасовка.
Когда мы дошли до двери нашей квартиры, он вместо этого увлек меня к окну в конце коридора. Привалился к нему спиной, оставив руки на моих бедрах.
— А теперь послушай меня, — произнес он. — Мы с тобой найдем каждый твой триггер. Мы обойдем их, а потом перешагнем через них. Вместе.
Голова моя замоталась сама собой.
— Дело в том, что мне действительно хотелось, чтобы мне понравилось.
— И тебе снова понравится, когда-нибудь в будущем. Травматические стимулы временны, если с ними работать. Произошедшее внизу не понравилось мне меньше из-за этого. Все как раз наоборот, Кэти. Мне невыносимо видеть, через что тебе приходится проходить, но я рад, что могу быть частью того, что поможет тебе это преодолеть.