Я повернулась и высвободилась из объятий Кидана. На его костяшках запеклась кровь.
— Что с тобой? Ты ранен.
— А. — Он секунду поразглядывал ладонь, затем прошел в ванную и вымыл руки. — Это не моя кровь. Как прошел день?
— Мы с Грейс вроде как поссорились.
Стоило ему вернуться, как одна его рука обхватила мою талию, а вторая грубо притянула мою голову за затылок.
— Я так скучал, весь день только о тебе и думал.
Каждый его поцелуй обжигал нежную кожу на шее, и мне дико хотелось отстраниться.
— Представляешь, у нее вся кровать завалена шмотками. Готова поклясться, там где-то валяется мокрое полотенце и вовсю покрывается плесенью. Она совершенно отбилась от рук.
— Кто?
— Грейс!
— Она же у себя в комнате, да? — прошептал он, и его влажное дыхание коснулось мочки моего уха. — Надо воспользоваться моментом и… сама понимаешь.
Я тихонько крякнула, когда его ладонь скользнула вниз между нами, и неуклюже обняла его за шею, пытаясь удержаться от этих незваных прикосновений. От каждого движения его пальцев по внутренней стороне бедра кожа покрывалась мурашками, а руки деревенели — я просто не знала, куда их деть.
Да что со мной не так?
Дело было не в том, что сама мысль о связи с ветусианцем казалась мне дикой. Любая женщина, утверждавшая, что никогда не ляжет под них, явно не стояла на пороге кризиса среднего возраста с дочерью-подростком на руках. Да и в тиндере мой профиль никогда не пользовался бешеным спросом.
— Стань моей парой. Я буду заботиться о тебе. Буду носить тебя на руках. — Он перехватил мои бедра, вжимая меня в свой вставший член, и прошептал: — Ты такая трахабельная, Кэти, я так хочу тебя.
С губ, которые уже и целоваться-то разучились, сорвался нервный смешок. Три года без свиданий, и вся моя сексуальная уверенность будто впала в спячку, усохла и никак не вязалась с понятием «сексуальности».
Я отвернулась, уклоняясь от поцелуев.
— Как… эм, как дела на службе?
— Да кому не насрать? — хмыкнул он и прижал меня к стене, тиская за задницу. — Потренировался. Сходил в патруль. Поставил на место одного утырка.
Он взял мои руки, положил себе на голову и заставил запустить пальцы в волосы.
— Ну же, потрогай меня. Неужели ты не чувствуешь, что готова, малышка? Загляни в себя. Мы созданы друг для друга.
От чувства вины я зажмурилась.
Я перебирала его темные пряди и так отчаянно пыталась заглянуть в себя, что в ушах зашумело: его стоны искажались в моей голове, превращаясь в далекий отголосок сирен где-то на задворках сознания.
Должна же быть искра.
Должно же хоть что-то екнуть.
— Чувствуешь?
Жесткий, грубый вопрос пробил меня насквозь, оставив после себя лишь зияющее сомнение. Никакой искры не было. Ничего не екнуло. Была только…
Пустота.
Я посмотрела на него, моргнула раз, другой и виновато прошептала:
— У нас еще есть время, Кидан. Торопиться некуда.
Он недовольно рыкнул и подсадил меня, зажав мой таз между твердой стеной и еще более твердым членом.
— А вот я чувствую, и мне надоело ждать.
— Воу, воу, полегче, — осадила я его, чувствуя, как промежность горит от того, с какой силой его ствол давит через трусики. — Я не буду спать с тобой, Кидан.
Он уставился мне в глаза, и в мелких морщинках у их уголков застыла мольба.
— Поцелуй меня. Хотя бы раз поцелуй так, будто любишь, будто это по-настоящему. Будто ты моя.
Секундное замешательство, комната вокруг словно замерла.
— И это все? Один поцелуй, и ты меня отпустишь?
— Да.
Стоило мне прижаться к его губам, как он закрыл глаза. Я видела, как подергиваются его веки, пока ласкала его губы и водила языком, делая вид, будто помню, как это делается, и будто он мне нравится.
Когда мы отстранились, он широко распахнул глаза. Внезапная тьма, затаившаяся в них, заставила меня подавиться на вдохе. Он смотрел на меня, и выражение его лица за минуту поменялось с защитника до хищника.
— Нахуй это, — выплюнул он, и его рот перекосило в оскале, какого я никогда прежде у него не видела. — Ты слишком дорого мне обошлась, чтобы какой-то выскочка пришел и забрал то, за что я заплатил.
— Что?
Он потащил меня к кровати и зажал в самый угол, одной рукой прижимая к матрасу, а второй лихорадочно расстегивая штаны.
— Нет… — Я сжалась, втянула плечи, как стыдливая мимоза, пытаясь уйти от его прикосновений.