А поскольку на Одхейме понятия «незаконно» не существовало в принципе, торговцы сулили блаженство и умиротворение каждой повстречавшейся им несчастной душе. Даже продажным стражам, которые торчали тут лишь для того, чтобы грязь этой планеты не просачивалась наружу.
Я игнорировал подмигивающие мне сферы с душа-пылью, и так был по уши пьян тем нектаром, что звался Кэти. Когда я вернулся той ночью, она уже снова спала, так что вариант начисто во всем признаться опять отпал. Вместо этого я охранял ее сон, слегка обнимая всякий раз, как подступающий кошмар искажал черты ее лица. Единственным комментарием Грейс, когда я утром вышел из комнаты ее матери, было: «аллея позора»5 — что бы это ни значило.
— Целитель, — проворковала джал’зарка.
Она подошла ко мне прихрамывая. Толстый шрам тянулся от ее лодыжки до середины икры — скорее всего, старая военная травма, и подпиленные клыки это подтверждали. Изношенная одежда плотно обтягивала раздутый живот.
— Я занят. Связан узами.
Это словосочетание ложилось на язык приятнее, чем стряпня Адоры, несмотря на всю свою фактическую неточность. Что до меня, я был предан Кэти, и наше первое настоящее соитие оставалось неизбежным — если только судьба когда-нибудь позволит мне сказать ей правду.
Прежде чем джал’зарка успела потянуться к моему члену, я перехватил ее руки и отвел в сторону.
— Приходи завтра утром к задней двери «Брот Аднак». Два имперских кредита, и я сделаю тебе инъекцию.
Она вырвала руки из моей хватки и зашипела:
— Ваша раса вызывает у меня отвращение. Мой желудок выворачивает сильнее, чем ноет яйцевой мешок, а ты думаешь, у меня есть кредиты?
Я окинул ее взглядом с ног до головы, читая ее нищету в покрытых коркой колотых ранах на боку, которые виднелись сквозь дыры в ткани, бывшей когда-то платьем.
— Держи. — Я порылся в кармане и протянул ей кредиты, все равно ведь собирался разблокировать свой счет. — Завтра утром. Придешь пораньше — мадам, может, и покормит тебя.
Должно быть, у нее глаза заболели от того, как она уставилась на кредиты. Подбородок она задрала так высоко, что мне стала видна грязь, скопившаяся под ним. С завыванием она выхватила чипы и скрылась в тенях старых грузовых контейнеров.
Когда платформа разветвилась, я повернул на пандус, ведущий к старому щиту техобслуживания, как и говорила К’терра. Воздух здесь был чуть менее застойным. Верный признак более дорогого товара, а именно — рабов.
Я остановился у двенадцатого отсека, огляделся через плечо и только потом шагнул внутрь. По обе стороны от меня на круглых подиумах вдоль стен вращались голограммы женщин. От этого зрелища у меня внутри все перевернулось.
— Есть кто?
— Я здесь, сзади, — донесся голос из-за миллиона экранов, составленных и выстроенных в ряд на столе.
После нескольких солнц, проведенных вдали от всего криминального, в этом месте у меня пальцы в сапогах невольно подогнулись. Я приблизился к столу и осмотрелся. За ним сидел молодой ветусианец, смахивая и щелкая голографические строчки кода.
Огромное парящее кресло буквально поглотило его субтильную фигуру, а шрам тянулся от виска через весь глаз, обрываясь у крыла ноздри.
— Что надо? — отрывисто бросил он. — Если пришел за сферой душа-пыли, то ты ошибся уровнем, браток.
Учитывая состояние моих глаз, винить его за такой комментарий я не мог.
— Империя заморозила мой счет, — сказал я. — Мне подсказали, что ты можешь получить к нему доступ. Перевести кредиты на временный носитель.
На его лице появилась ухмылка, слишком мрачная для столь юного возраста.
— Много кто много чего говорит. Взламывать базу данных Империи — дело рискованное. На фоне здешнего наказания казнь покажется путевкой на Землю.
Я подавил смешок.
— Сколько?
— Шестьдесят.
— Шестьдесят кредитов? Это не так уж плохо, как…
— Шестьдесят процентов от любой суммы, которую мы переведем.
Мать твою за ногу.
— Ты ведь шутишь, да? Хочешь сказать, я уйду отсюда с жалкими десятью тысячами, пока ты заберешь остальные тридцать?
— Либо ты уйдешь с тем, с чем пришел, за вычетом тех кредитов, что ты только что отдал джал’зарке.
От этих слов я опешил, внутри заворочалось что-то темное. Я огляделся, просканировал голограммы. И точно — та самая женщина парила в центре стены.
— Она работает на тебя?
Он фыркнул, но глаз от кода не оторвал.
— На меня в той или иной степени работают все. Ну так что? Каково твое решение?