Грейс высунула голову из-под ладони Такела:
— Почему они так сильно вас ненавидят?
— Сама знаешь почему. — Я откинулся назад и закинул ноги на низкий столик напротив, вода закапала на его поверхность. — Мы воевали с ними три солнечных цикла, когда они пытались вторгнуться на Землю, чтобы не дать им доступ к нанитовым технологиям. Потом мы поработили четверть их женского населения и принудили к проституции. Или, может, дело в том, что из-за Гарнизона Земли они остались без работы? Трудно сказать, какая из этих причин заставляет ее ненавидеть нас сильнее всего.
— Мы не могли позволить им получить доступ к нанитам, — подал голос Такел.
Кэти поднялась и прижалась своим лбом к моему, позволяя мне подпитаться ее теплом, ее близостью и верой в то, что я здесь хороший парень.
— Да, — согласился я. — Представь себе вид с рогами, клыками и когтями, закованный в почти непробиваемую броню. Это не то, что нужно вселенной.
— А у тебя они есть? — спросила Грейс. — Если ты военный целитель, разве тебе не дали наноброню?
— Когда-то была, но я извлек наниты и продал их на черном рынке, чтобы финансировать свою прошлую зависимость. В моей ДНК все еще осталось немного, но из-за этого я выгляжу так, словно на меня насрало какое-то игольчатое животное, когда они проступают на коже.
Из ванной вышла К’терра и встала рядом:
— Она в сознании, если хочешь попробовать еще раз.
Кэти отошла, обхватив себя руками, и то, как она избегала моего взгляда, разрывало меня на части. Мне не составляло труда делать то, что должно, но я бы предпочел, чтобы она оставалась внизу, пока я этим занимаюсь. Однако этой свободы мы больше не имели — и не получим никогда, если К’нема не заговорит.
Я поднялся и вернулся в ванную, мокрая ткань штанов холодила ноги. Воздух был влажным, с отчетливым привкусом железа. Передо мной на боку лежала джал’зарка. Бледные губы ее пускали пузыри в лужу воды, скопившуюся вокруг ее головы, а от жесткой плитки отражались тихие звуки. Колыбельная песня джал’заров?
Эта самка выглядела точь-в-точь как та, которую мне хотелось поднять на руки и отнести в свой кабинет. Раздеть догола и залечить раны, которые я сам же и нанес, напитать это тело, которое Империя высосала досуха. Вместо этого я прижал подошву сапога к ее пальцам и стал давить, заставляя их хрустеть и ломаться под моим весом.
Она вздрогнула, но лишь на мгновение, а затем сменила песню на надрывный смех.
— Ты не сможешь причинить мне боль сильнее той, что причиняют воспоминания о вашем виде, ветусианец.
— Если только я не добавлю новых.
— Мой род мертв, — произнесла она, и ее пурпурные радужки отразились на мокром полу. — Ветусианцы убили мою пару в бою, изнасиловали мою дочь до крови, сожгли моего сына под нашей звездой. Воспоминания и боль — вот что течет в моих венах.
Грудь сдавило от ее слов. Без сомнения, после этого я возненавидел себя еще сильнее, но моя любовь к Кэти оставалась прежней. Моя решимость защитить ее и Грейс от подобной участи была непреклонной.
— Зачем тогда покрывать его, а? Он такой же ветусианец, как и я. Зачем защищать его?
Хихиканье пробилось сквозь ее грудную клетку, ребра выпирали сквозь мокрые лохмотья всякий раз, когда она втягивала воздух.
— Защита его удерживает кузнеца цепей в кандалах.
Отлично, она сошла с ума, снова отодвигая полезную информацию за пределы моей досягаемости. Поддавшись давящему чувству в желудке, я сел рядом с ней, позволяя этой тяжести разрастаться и заполнять все внутри. Земля с тем же успехом могла находиться в миллионах лет отсюда.
— А если бы Империя предложила тебе своего рода амнистию? — спросил я. — Твои показания, заверенные кодом ДНК, могли бы помочь нам накрыть преступный синдикат. У меня есть связи. Влиятельные люди.
— Ты прыгнул выше головы, целитель.
— И я хочу выбраться, — огрызнулся я. — У меня здесь две человеческие самки. И ты, и я знаем, что с ними будет, как только их поймает кто-то из торговцев живым товаром. Мне нужно их защитить.
Она перевернулась на спину, но повернула лицо ко мне:
— Ветусианцы подобны вирусу. Вы расползаетесь по вселенной, ваши корни отравлены жадностью прошлого, вы высасываете из своих хозяев все, что вам нужно. А потом бросаете их умирать, когда они перестают служить вашей цели.
В ее словах было столько правды, что я не посмел спорить. Я снова поднялся и вышел из комнаты, отчаяние перехватывало горло, слезы жгли глаза.