— Мелек помочь Кэти, — повторил я, но катящиеся по ее щекам слезы ясно говорили: мои слова чувства безопасности не внушают.
Я активировал панель управления, запрограммировав два прыжка через отрицательную материю на пути к единственному месту, где нам светило убежище. Термоядерные блоки отозвались низким гулом. Голограмма на приборной панели следовала за мной, пока я шарил по верхним отсекам в поисках аптечек, оружия и инъектора для лингвочипов, который был нам жизненно необходим.
Бах. Бах. Бах.
Я вздрогнул от грохота, вибрация от которого отозвалась в подошвах. Грейс склонилась над Кэти, ее бормотание тонуло в рыданиях.
Бах. Бах. Бах.
Металлический пол снова содрогнулся, пуская по спине парализующий страх. Неужели труп уже нашли? Если они заблокируют шлюз, нам крышка. Я ведь целитель, а не инженер, способный вручную взломать блокировку.
Снизу, из подпалубного пространства, донеслись крики.
Я подошел к центральному люку в полу — металлическая ручка дрожала от каждого нового удара. Схватил ее, повернул и рванул крышку вверх.
— Что за херня тут творится? — заорал инженер, его потное лицо пошло красными пятнами. — Кто дал разрешение на вылет этого звездолета? Я еще не закончил техремо… ты что творишь?!
Его взгляд упал на мою руку: я мертвой хваткой вцепился в его страховочный трос, упираясь ногами, чтобы удержать его вес. А второй рукой лихорадочно нащупывал карабин, крепивший его к кораблю.
— Ты что делаешь? — выкрикнул он, глянув через плечо вниз, где в трех уровнях под нами зияла пустота, и снова уставился на меня. — Если ты меня сбросишь, я переломаю себе миллион костей!
— Не перегибай, у тебя их чуть больше двухсот.
— Нет… нет… не надо! Не делай этого!
С этими словами я отстегнул карабин. Что такое пара сломанных костей по сравнению с безопасностью Кэти и Грейс? Хотя стоп…
— Эй, у тебя есть лингвочип?
Он потряс головой:
— Что?
— Ладно, нет так нет…
— Стой, подожди, да! Есть чип! Английский и испанский!
Я перехватил его страховку второй рукой, намертво сжав плотную ткань. Мышцы бедер горели, пока я затягивал его на борт. Люк тут же с грохотом захлопнулся.
Освободив инженера от подвесной системы, я сразу же связал ему руки за спиной этой же стропой.
— Что ты делаешь? — кричал он, хрипя при каждой попытке вырваться.
Я выхватил пистолет, найденный в верхнем ящике. Он был разряжен, но технарь об этом знать не мог и вжал голову в плечи, стоило мне прижать дуло к его затылку.
— Будешь переводить, — процедил я, упирая ствол в его негустую шевелюру. — Слово в слово.
— Ладно, ладно, без проблем.
— Твоя мать убила Кидана.
Он попытался обернуться и наверняка одарил бы меня ошалелым взглядом, если бы я не ткнул его стволом сильнее.
— С тобой ничего не случится. Просто переводи.
Он закивал. Его слова были для меня набором звуков, но оставалось только довериться качеству его перевода.
— Что-то еще?
— Я везу их на Одхейм, там ее мать не смогут привлечь к ответственности, — сказал я, ловя взгляд Грейс. — Скажи ей, что я здесь, чтобы помочь им, а не причинить вред. Мой лингвочип сломан, но я постараюсь починить его как можно скорее и все объяснить. А пока мне нужно, чтобы она мне поверила, как бы тяжело это ни было.
Я подождал, пока парень закончит говорить.
Грейс вздрогнула и уставилась на меня. Время между нами растянулось в вечность, прежде чем она тяжело сглотнула. Затем она кивнула и уткнулась лицом в грудь Кэти. Так она и осталась лежать, беззвучно плача в платье своей спящей матери.
— А со мной что будет? — подал голос инженер. — Я в эти игры не нанимался.
— Я работаю над этим, — бросил я, копаясь в целительском чемодане в поисках ампулы с седативным.
Я вогнал иглу ему в шею и подхватил под мышки, когда он обмяк. Прислоненный к переборке, он проспит до самой планеты амнистии. Переводчик мне, конечно, нужен, но стукач на борту — увольте.
Корабль задрожал, когда автопилот преодолел шлюзовую систему. Под потолком заметались десятки желтых поручней. Обессиленный и опустошенный, я сполз на пол возле ряда кресел у стены. От меня воняло потом, рвотой и остатками еды, которую я проливал на форму за последние трое суток.
Я активировал комм и набрал единственный номер человека, который, я знал, укроет нас без лишних вопросов.
— Мелек, — раздался из динамика голос Адоры, все такой же теплый, как и много циклов назад, когда она приютила меня. — Что стряслось, раз ты звонишь в такую рань? У нас сейчас самый разгар работы.