Несколько ученых опустили головы в ладони, их лица были либо пунцовыми, либо пепельно-серыми. В зале воцарилась гробовая тишина, показавшаяся вечностью, пока Хранитель Торин не вывел между нами несколько голограмм.
— Неустановленный ветусианец обладает способностью взламывать Имперскую базу данных, — произнес он. — Он извлекает из системы те связи, которые не соединились автоматически с самками, и продает их нашим неимеющим пары самцам. Сейчас я запущу показания джал’зарки, заверенные кодом ДНК.
Голограмма К’немы завращалась в центре зала, и ее голос резонировал от стен. Ученые затихли на своих местах, внимательно вслушиваясь в ее заявление. На их лицах сменялся спектр эмоций, но по большей части это был шок.
Даже после того, как голограмма распалась, никто долго не мог проронить и слова, заставляя тревожный холодок разливаться у меня в животе. Но тишина взорвалась, когда в зал вошли Каэль и Грейс.
Моя дочь стояла под аркой входа, ее волосы были растрепаны. Едва она сделала шаг, Каэль положил руку ей на плечо, жестом веля оставаться на месте. Он выпрямился, одернул униформу и направился прямо к Хранителю Торину. То, что он прошептал ему на ухо, заставило глаза Хранителя расшириться, хотя в остальном он остался неподвижен.
Один из ученых поднялся, оглянувшись на остальных, прежде чем взять слово:
— Это всего лишь еще одно заявление из многих, что нам сегодня представили. Где осязаемые факты? Если воин Кидан действительно не имел связи с этой самкой, их профили ДНК должны это доказать.
— Почтенные Верховные Судьи, — обратился Торин. — Оригинальные профили были явно повреждены. И хотя я направлял запросы в Департамент межвидовых отношений с требованием провести повторный тест всех троих, они отказались уделять этому делу дополнительное внимание. После инцидента ни целителя Мелека, ни его женщины не было рядом, чтобы предоставить новые образцы.
Ученый издал сухой смешок.
— И вот мы здесь, не имея ничего, кроме путаных заявлений и отсутствия твердых улик.
В самом заднем ряду ученых поднялся Верховный Судья Галат. Его теплый взгляд на мгновение коснулся моего лица, после чего переключился на остальных судей:
— Почтенные члены Верховного Суда, это наверняка можно разрешить. Если новые обстоятельства правдивы, они требуют нашего полного внимания. Вместо того чтобы сеять смуту казнями, мы должны докопаться до сути этого преступления, пока ветусианцы и люди не потеряли последние крупицы доверия к связи Гайи.
— Что вы предлагаете? — спросил Хранитель Торин.
— Мы поместим целителя Мелека и Кэти, человеческую самку, под домашний арест, — ответил он. — Департамент возьмет образцы у них обоих, а также у погибшего воина. Это предоставит доказательства и, возможно, закрепит их показания. В таком случае убийство станет актом самообороны, а похищение самки и ее дочери — проявлением великой храбрости.
Мы с Мелеком обменялись быстрыми взглядами, улыбка коснулась как его губ, так и моих. И все же ни один из нас не позволил ей раскрыться в полной мере. Рано расслабляться.
— Как преподнести это общественности? — спросил ученый. — Мы и так под пристальным наблюдением и не можем больше выставлять себя на смех.
— Я готов сделать публичное заявление, — отозвался Хранитель Торин, делая шаг вперед. — Гарнизон Земли в очередной раз пройдет через испытания, но истину мы отрицать больше не можем. Теперь, когда нам известна личность хакера, мы пообещаем гражданам сделать все, что в наших силах, чтобы искоренить эти порочные преступления. Хранители также проведут голосование по вопросу увеличения бюджета отряда по противодействию похищениям, что позволит им внедриться в этот преступный синдикат и предать их правосудию.
Скрипнули стулья — ученые поднялись и сгрудились вместе для обсуждения. Ропот теперь превратился в хор согласия и одобрения.
Старый ученый взял слово:
— Все, кто за то, чтобы поместить связанную пару под временный арест в жилом модуле до тех пор, пока результаты ДНК не подтвердят их показания, поднимите руки.
Мой желудок сжался.
Мелек развернулся корпусом, кончики его скованных пальцев мягко легли мне на плечи, и наши глаза были устремлены на них. С каждой поднимающейся рукой новая слеза катилась по моим щекам.