А у Долорес всё было как обычно: девушка не только позволила поискать интересные артефакты в своих владениях, но и согласилась погадать случайно забредшему гостю. День обещал был очень жарким, поэтому они примостились прямо у фургончика с мороженым, где была тень от деревьев и виноградных лоз. Жертва цыганки завороженно следила за её движениями и не пропускала ни один жест. Куда бы ни легла карта с яркой рубашкой, на которой изображена Роза ветров с причудливыми завитушками, любопытная пара глаз была настороже. Такое часто встречается: с одной стороны человек верит в пророчества и хочет заглянуть в будущее раньше времени, с другой – подозревает гадалку в обмане и пытается поймать неудачную ловкость рук «на горячем».
Цыганка бросила на меня короткий взгляд, приветливо улыбнулась и вновь вернулась к своему любимому занятию. Она перевернула несколько карт. С обратной стороны показались яркие рисунки с силуэтами людей. С такого расстояния было трудно рассмотреть, что там было, но мой намётанный глаз стазу узнал старых знакомых. Справедливость, Отшельник и Дурак. Какие интересные карты выпали новичку. Учитывая место, куда его занесло, невероятно точное предсказание.
Прежде чем молодой человек успел поинтересоваться о расшифровке этого трио, Долорес принялась рассказывать парню, что же его ожидает в ближайшее время. Не буду подслушивать чужие секреты. Особенно те, которые ещё даже не осуществились.
Игрушечный мишка, который подарил нам новый повод для надежды, всё так же сиротливо лежал на крыльце. Он и так не привлекал прохожих, а уж без таинственной сердцевины стал вовсе неинтересен. Но я по привычке присела рядом с ним, ожидая, пока подруга освободится.
Тут же, на ступеньках лежало старое зеркало. У него была полуржавая, металлическая рама, выполненная в виде переплетённых змей. Выглядел сей дизайн жутковато, но из-за пыли, которая скопилась в углублениях, вещь смотрелась скорее брошенной и забытой, чем проклятой. Края зеркала, которые соприкасались с рамой, тоже были грязные. Хотя отражение в нём было видно. Даже не побитое, поэтому я без риска навлечь на себя семь лет невезения, решила посвятить свободное время любимому женскому занятию. Самолюбованию.
Признаюсь, красавицей себя никогда не считала. Но и к числу уродин не относила. Вздёрнутый нос и пухлые губы хорошо передавали мои две самые главные характеристики – гордость и умение капризничать одновременно. Причём, обе грани отлично уживались в теле юной Предсказательницы. Как и у большинства африканок, мне от природы достались большие карие глаза и тёмные вьющиеся локоны. Волосы я вновь спрятала под чалмой-хамелеоном, лишь один локон выбился в знак протеста из-под ткани. Ну не люблю я распущенную шевелюру! Такой образ мне привычнее.
– Любуешься?
Долорес застала меня за попыткой вытянуть руку с зеркалом как можно дальше, чтобы в нём отразилось как можно больше. Попытка была безуспешная: учитывая запыленное обрамление и не оттираемые пятна, издали шанс увидеть себя любимую равнялся нулю.
– Скорее представляю. – Я вернула старое зеркало обратно на крыльцо. – Твой клиент уже ушёл? С мечтами о «скором богатстве» и «улыбке фортуны»?
– Ой, вот кто бы говорил! – меня по-дружески пихнули в бок и вновь заняли место на соседней ступеньке. – Рассказывай, давай! Я ждала. Ты нашла детектива?
Моё настроение мигом вернулось к прежнему режиму грусти и печали.
– Нашла.
– И?
– Спросила.
– И?!
– Ничего.
– В смысле «ничего»?! Он ничего не нашёл?
– Он ничего и не искал. И не собирался.
В ответ на удивление цыганки, я приступила к своему короткому и пессимистичному рассказу об утреннем похождении. Хотя большую часть повествования заняли мои развёрнутые описания хама-сыщика, и того, как он напивался в кафе «Red Rose». Гадалка внимательно слушала, кивала и в конце уточнила:
– Может подождать, пока он… протрезвеет?
– А ты уверена, что это произойдёт после завершения турнира?