Если первые несколько комплектов фотографий продемонстрировали очарование мужественности, зрелость, сдержанность и благородные манеры Тан Фэна, то следующие показали его игривость и то, что в глубине души он оставался ребенком.
Тан Фэн лучезарно улыбался, лёжа на диване в растрепанной одежде. Одна нога была на полу, тогда как другая свешивалась с подлокотника. Его беззаботные и дерзкие позы временами почти заставляли персонал краснеть в смущении, а их сердца сбиваться с ритма.
Для зрителей имидж Тан Фэна все еще, пожалуй, ассоциировался с «классической мужской красотой» и «интеллигентной мягкостью», такими вот неоригинальными образами. Когда они увидят сегодняшние фото, у них определенно будет новое понимание актера. Этот по виду уравновешенный и спокойный мужчина щурил глаза и кусал кончики пальцев. Он широко раскрывал глаза и смотрел в камеру невинным и жалобным взглядом, словно заискивал перед кем-то. Но меньше, чем через минуту, выражение его лица становилось порочным, а в глазах появлялся убийственный блеск.
Фотосессия была невиданно успешной. Не зная усталости, фотограф и Тан Фэн бегали по всему особняку и делали фотографии. Лу Тяньчэнь оставался рядом с ними, следя за всей съёмкой. Он не пытался остановить ни одного действия Тан Фэна, видя результаты съёмки, он понял, что у Тан Фэна есть потенциал стать не только великим актером, но также и великой моделью.
В одночасье распространяемая перед объективом сила очарования Тан Фэна не давала отвести от него взгляд. Иногда Лу Тяньчэню казалось, что он живёт в иллюзии. Был ли Тан Фэн, который болтал с ним ежедневно, действительно тем же Тан Фэном, что сейчас стоял перед камерой?
Поскольку все прошло гладко, съёмка продлилась всего до полудня.
Весьма простой и дружелюбный стиль поведения Тан Фэна позволял ему легко заводить друзей, и если бы у фотографа не было другой работы этим вечером, они, вероятно, остались бы вместе поболтать за вечерним чаем.
Ты должен остаться и поужинать. Чарльз тоже скоро прибудет, – сказал Лу Тяньчэнь, после того как съёмочная команда журнала уехала.
Прозвучавшее не вызвало предвкушения и ожидания.
Глава 102. Шведская семья (1)
Поскольку до ужина еще оставалось время, Тан Фэн решил вздремнуть. Он уже оставался раньше в доме Лу Тяньчэня на несколько дней и когда открыл дверь гостевой спальни, то был немного удивлен, обнаружив, что комната все та же, и никаких существенных изменений не произошло.
Я думал, ты хотя бы поменяешь простыни или что-то вроде того, – мужчина вошел в комнату и наугад открыл шкаф: даже одежда, которую он оставил, все ещё была внутри.
Лу Тяньчэнь прислонился к двери и ответил просто:
Хорошего тебе отдыха. Я позову тебя, когда настанет время ужина.
Затем он вышел и закрыл за собой дверь.
Тан Фэн прошел по знакомому пути в ванную и принял душ, затем зарылся в чистое и мягкое одеяло полностью обнаженным и завернулся в него спринг-роллом. Он все ещё предпочитал спать голым и получал удовольствие от чувства, что каждая пора его тела свободно дышит.
В компании с полуденным солнцем, которое пробивалось сквозь занавески, Тан Фэн быстро и сладко заснул. Он легко погружался в глубокий сон, когда собирался просто вздремнуть, и часто видел во сне свою жизнь, и как Файнса, и как Тан Фэна. Сны сплетались вокруг него словно паучья сеть и тесно связывали.
Ему снилось время, когда он победил в номинации «Король экрана» на фестивале кино класса «А». Когда ведущий назвал его имя, он почувствовал, как его сердце быстро забилось в груди, и лёгкая боль сопровождала каждый удар. В это время он повторял себе: «Не получить приступ. Не упасть в обморок несмотря ни на что. Это прямая трансляция. Если ты упадешь в обморок сейчас, ты станешь посмешищем. Это будет слишком унизительно».
Он совершенно забыл, как сумел подняться на сцену и получить награду. Он также не мог вспомнить речь, которую произнес. Только один памятный момент, который все ещё оставался с ним, был, когда он спустился со сцены и извинился за то, что ему нужно в уборную, чтобы выйти наружу и принять две таблетки от сердца.
Ветер той ночью был холодным, банкетный зал позади него был ярко освещен и полон жизни. Он стоял в одиночестве снаружи и глубоко дышал, стараясь успокоиться, запрокинув голову, смотрел на звездное небо и понимал, что наконец-то ступил на избранный им путь.
Тан Фэн, дорогой…
Смутно чувствуя чье-то теплое дыхание у своего уха, он внезапно вспомнил собаку и кота, которые когда-то у него были. Кот любил сворачиваться калачиком у него на руках, тогда как собаке нравилось приходить и облизывать его лицо по утрам, точно, как сейчас, проходясь по его лбу, носу, щекам и губам теплым языком.
Чарльз, прекрати дурачиться. Который час? – слегка приоткрыв глаза, мужчина вытянул руку, ладонью отгородившись от лица Чарльза, отталкивая его от себя.
Тан Фэн перевернулся и поглубже зарылся в одеяла, его полуприкрытые глаза предательски сообщали, что он ещё наполовину спал, длинные темные ресницы как два веера отбрасывали преувеличенные тени на скулы.
Взгляд Чарльза остановился на обнажившемся плече Тан Фэна. Судя по одежде, разбросанной возле кровати, Чарльз предположил, что Тан Фэн был абсолютно голым под одеялами, и внезапно почувствовал нестерпимое желание. Никогда раньше он не испытывал настолько сильных чувств к кому-либо, и сила вожделения глубоко поразила его, насколько он, оказывается, сексуально голоден.
Дорогой, уже шесть тридцать. Просыпайся, и пойдем ужинать, не упрямься, – словно уговаривая ребенка, Чарльз, дурачась, наклонил голову, чтобы поцеловать гладкое обнаженное плечо Тан Фэна.
Шесть тридцать? – Тан Фэн потёр лоб. Это означало, что он спал всего два с половиной часа, тогда почему он чувствует такое головокружение? Должно быть, он проспал слишком долго.
М-м-м, – Чарльз кивнул в ответ, выцеловывая дорожку вниз по плечу мужчины.
Кожа Тан Фэна была чрезвычайно ароматна. Чарльз предположил, что его Тантан принял душ перед сном. О, он действительно хотел бы облизать Тан Фэна целиком.
Чарльз, ты собираешься съесть меня? – в его голове наконец начало проясняться, Тан Фэн подпёр голову рукой и с юмором посмотрел на мужчину, облизывающего другую его руку. В этот момент Чарльз был похож на щенка.
Я хочу проглотить тебя прямо сейчас, – едва проснувшийся актер, и впрямь, был весьма сексуален. Глядя на его чувственную позу и сонный взгляд, Чарльз сглотнул и похотливо положил руку на талию Тан Фэна.
Черт побери, не слишком ли толстое это одеяло?
К сожалению, я больше не тот, кого ты можешь съесть, – кое-кто злорадно подмигнул Чарльзу, а после перевел взгляд на стоящего за его спиной в дверном проеме Лу Тяньчэня. - Босс, пожалуйста, уберите отсюда это неопознанное существо.
Настигнутый беспощадным ударом, Чарльз воскликнул:
Дорогой, ты слишком жесток!
Глава 103. Шведская семья (2)
Чарльз несколько подавленный сидел за обеденным столом и словно вдова, давно потерявшая мужа, смотрел на Тан Фэна, приятно болтавшего с Лу Тяньчэнем. Как он скучал по тому месяцу с Тан Фэном, когда актер только вышел из больницы и был с ним и днём, и ночью.
В то время Тан Фэн был таким веселым и занятным, совмещал в себе страсть - требовал любви – интересовал; мягкий, отзывчивый и очаровательный молодой человек днем, по ночам он отдавался любви словно самая страстная обольстительница, ох, даже мысли об этом вызывали счастье и возбуждали - действительно, благословение небес!
А что происходит сейчас?
Тан, ты флиртуешь с моим хорошим другом прямо у меня на глазах? Я разгневан! – с силой вонзив вилку и нож в стейк на своей тарелке, злобно промолвил Чарльз.
Тан Фэн мельком взглянул на него и… только и всего.
Этот мужчина не собирался вступать в такой бесполезный диалог с Чарльзом. Он повернулся обратно к Лу Тяньчэню и сказал: