Я сделаю все возможное, чтобы подружиться с ней, – слегка похлопывая по длинной шее лошади, сказал Тан Фэн и улыбнулся.
Даже несмотря на то, что он не достиг сегодня многого, это все равно было достижением, правда?
После того как они больше часа пеклись на солнце, двое мужчин отошли в сторону, чтобы сделать передышку, рядом лошади, низко опустив головы, щипали траву. Внезапно Тан Фэн вспомнил кое-что, о чем он хотел спросить.
Президент Лу, было ли какое-либо недоразумение между Чэнь Минсю и мной?
Единственным человеком, которого мог спросить Тан Фэн, был Лу Тяньчэнь, поскольку друзей у него не было.
Хорошо, точнее, у него не было ни одного друга, с которым он мог бы открыто поговорить о таких вещах.
Спустя месяц, как он пришел в себя, его нашли какие-то люди, но они искали его лишь для совместной выпивки и азартных игр.
Безо всякого сожаления Тан Фэн оборвал все контакты с ними. Некоторым людям недостаточно деградировать самим, для полного счастья им требуется тащить за собой в ад других. Самым печальным в прошлом Тан Фэна было то, что рядом с ним не было никого, кто вытащил бы его из ада. Не имея хороших друзей и возможности взять себя в руки самостоятельно, единственным выходом для него оказалось упасть в бездну океана.
Если ты называешь недоразумением то, что спал с Чэнь Минсю и не признаешь этого, то полагаю, это нисколько не недоразумение, – как и ожидалось, Лу Тяньчэнь знал ответы на все. В конце концов, Тан Фэн обратился к правильному человеку. Однако ответ, который дал ему Лу Тяньчэнь, был далеко за границей его предположений.
Боже мой, он и Чэнь Минсю действительно были в таких отношениях? И что Лу Тяньчэнь имел в виду, сказав, что он не признает этого?
Лу Тяньчэнь, взглянув на сбитого с толку Тан Фэна, бесстрастно сказал:
Правда в том, что ты нравился этому мальчику с давних пор. Но ты был сволочью или, мягко говоря, безрассудным и незрелым ребенком. Ты обращался к Чэнь Минсю только тогда, когда тебе было что-то нужно, например, когда у тебя не было денег.
Это выглядело весьма «незрело». Чувствуя, как подступает головная боль, Тан Фэн потёр виски.
Тогда, как я… - Переспал с ним!
Ты был пьян, и вы переспали. Утром ты сбежал, – Лу Тяньчэнь изогнул губы в подобии ухмылки. – Не спрашивай меня откуда я все это знаю. В прошлом ты доставлял мне кучу проблем. Ладно, просто не думай больше о Чэнь Минсю. Если ты испытываешь чувство вины, тогда найди его и объяснись с ним. Извинись перед ним. Хотя я не думаю, что извинение решит проблему. Но, по крайней мере, это лучше, чем держать все в себе.
Тан Фэн вздохнул и выдавил улыбку.
Ты прав. Думаю, я задолжал Чэнь Минсю объяснение.
Только каким образом все это объяснить? Подлинный Тан Фэн умер, должен ли он сказать Чэнь Минсю, что на самом деле он Файнс, а не Тан Фэн? Несмотря на то, что это правда, для других все будет похоже на насквозь гнилое оправдание.
Что Чэнь Минсю, что прежний Тан Фэн – они оба были несчастными и незрелыми детьми. Прежний Тан Фэн, который любил Лу Тяньчэня, жил в страдании. Не было ли это тем же для Чэнь Минсю? Даже будучи немного разумней прошлого Тан Фэна, в душе он так же не чувствовал бы себя лучше.
Он, определенно, должен был сделать что-то. Помимо того, что прожить жизнь Тан Фэна, он должен был сделать что-то с долгом, который оставил после себя прежний Тан Фэн.
Глава 108. Теплое дуновение
Каждую среду Чэнь Минсю приходил на телестанцию для съемок ток-шоу и обычно выступал в роли веселого и милого ведущего. Как человек, который серьезно относится к своей работе, Чэнь Минсю только изредка «мстил, пользуясь служебным положением» за приватный конфликт, по большей же части он был ответственным и прилежным телеведущим.
После того как запись для шоу была закончена, некоторые малоизвестные начинающие артисты подходили поболтать с ним и попытаться завязать знакомства. Как правило, Чэнь Минсю останавливался и болтал с ними немного, если был в настроении. Сегодня, однако, у него не было ни настроения, ни сил общаться с этими незначительными звездочками. Видя его состояние, его ассистентка тактично объяснила, что он плохо себя чувствует, оставив артистов за дверью его гримёрки.
Плохое самочувствие было не извинением, а реальной причиной.
Как популярный телеведущий, Чэнь Минсю имел свою собственную гримёрку. Сидя в личной комнате, молодой человек безучастно уставился на свое отражение в зеркале.
Тук-тук… Кто-то постучал в дверь. Сразу после этого снаружи раздался голос его ассистентки:
Минсю, могу я войти?
Угу. Ты можешь войти.
Ассистентка открыла дверь и просунула в комнату голову.
Тебе нужны какие-нибудь лекарства сейчас? Или, может быть, стакан горячей воды?
Нет, я буду в порядке, когда пойду домой и немного отдохну.
Окей. Хм… тут кое-кто ищет тебя, – сказала ассистентка нерешительно.
Кто? – Чэнь Минсю недоуменно свёл брови.
Не имело значения, кто пришел его искать, ассистентка развернула бы его обратно от двери. Чувствовать нерешительность в таких вопросах было для нее несвойственно.
Может ли это быть суперзвезда? Нет, он не припоминал, чтобы сегодня на телеканале были крупные фигуры или знаменитости.
Это Тан Фэн.
В ту же минуту, как ассистентка проговорила это, актер просунул голову в дверь и широко улыбнулся Чэнь Минсю.
…
Почему ты здесь? – он остался сидеть на своем месте, и хотя тон, как и прежде, оставался колючим, Чэнь Минсю не осмеливался прямо посмотреть на Тан Фэна. Он опустил голову и притворился, что сидит в телефоне, но страничка Weibo на экране оставалась не обновленной.
Посмотреть, как идут дела на шоу без меня, – Тан Фэн подошёл ближе и склонился, чтобы посмотреть в его телефон. – На что ты смотришь?
Weibo, – щеки Чэнь Минсю внезапно обдало жаром, когда он почувствовал легкое дыхание, коснувшееся его лица. Он огрызнулся: - Что может случиться с шоу без тебя? На шоу есть я, так что все в порядке.
Ха-ха! Я думаю так же, все зрители здесь ради тебя. Кстати, я слушал твой альбом прошлой ночью, должен признать, он очень хорош. Почему бы тебе не продолжить карьеру певца, вместо того, чтобы работать телеведущим?
Если бы я продолжил петь, то в лучшем случае стал бы второсортным певцом, однако среди телеведущих я один из первых, – подняв глаза на Тан Фэна и неожиданно встретившись с нежным взглядом его черных блестящих глаз, Чэнь Минсю почувствовал себя хуже, голова закружилась.
Почему ты так покраснел? Ты действительно нездоров? – Тан Фэн положил руку ему на лоб и нахмурился. – Лоб горячий, у тебя жар.
Не твое дело! – место, до которого дотронулся Тан Фэн, казалось, пылало. Чэнь Минсю держал голову опущенной, его рука как в тисках сжимала телефон.
Хорошо-хорошо, это не мое дело. Почему бы тебе просто, сидя здесь, не сгореть дотла? Я слышал, что сильный жар может повредить мозг.
Ты! – кто способен говорить такие угрожающие вещи больному человеку? Чэнь Минсю гневно взглянул на Тан Фэна: - Выкатывайся!
Я не мячик, каким образом я могу выкатиться? – не удержался от смешка Тан Фэн. Он протянул руку и погладил по щекам разгневанного молодого человека. – Несмотря на болезнь, ругаешься ты довольно энергично.
От этого прикосновения лицо Чэнь Минсю зарделось еще сильнее, он хотел оттолкнуть руку Тан Фэна прочь, но несколько медлил. Этот нежный, зрелый, вызывающий желание прильнуть к нему и положиться на этого мужчину Тан Фэн значительно отличался от Тан Фэна из его воспоминаний.
Это словно сон. Такой мягкий Тан Фэн мог бы выйти из его снов и беспокоиться о нем.
Эй, не плачь. Почему ты снова плачешь? – Тан Фэн заметил, что Чэнь Минсю плакал даже тогда, когда он ничем не задел его. То, что пугало Тан Фэна больше всего, это дети, которые начинают плакать.