Грей ездил на VW Jetta 1987 года не потому, что не мог позволить себе более новую машину. Он оставил ее себе, потому что это была единственная покупка, которую он сделал на свою первую зарплату в качестве шпиона тогда еще Советского Союза.
Давным-давно, вспоминал Грей. До того, как рухнула стена. До того, как изменился мир.
Он купил подержанную машину, чтобы не вызывать подозрений, помня о Jaguar, на котором ездил Олдрич Эймс до того, как ФБР затянуло петлю. Даже тогда крупные покупки отмечались отделом контрразведки, и хотя эпоха Джеймса Энглтона давно прошла, призрак охотника за шпионами все еще витал в коридорах его бывшего ведомства.
Прадедушка и прабабушка Оливера эмигрировали в США из России после Октябрьской революции и поселились в Пенн-Уинне, штат Пенсильвания. Они настаивали на том, чтобы дома говорили по-русски, чтобы сохранить и передать то, что осталось от их наследия. Мать Оливера, Вероника, продолжила эту традицию, хотя и в ослабленном виде, и передала сыну дар понимания тонкостей другого языка и культуры. Воспоминания Грея об отце теперь были такими, что он сомневался, реальны ли они или плод его воображения.
Будучи коммивояжером, отец Оливера редко бывал дома: он всегда был в дороге, продавая энциклопедии, кухонную утварь, хозяйственное мыло, купонные книги и все остальное, что могло помочь его семье быть одетой и сытой. Именно во время одной из таких поездок он познакомился с вдовой в Филадельфии. Поездки в большой город становились все более частыми и продолжительными, пока в один прекрасный осенний день он не собрал чемодан и не вернулся. Содержать две семьи оказалось сложнее, чем он предполагал, и он выбрал ту, в которой не было его сына. Оливеру было шесть лет, и он больше никогда не видел своего отца.
Оказавшись в одиночестве, Оливер с матерью переехали к ее родителям. Вероника устроилась на работу в Департамент автотранспорта штата Пенсильвания, оставив Оливера на попечение бабушки и дедушки. Хотя под их крышей его русский язык улучшился, его социальные навыки застопорились. Для одноклассников он был тихим ребенком без друзей, для учителей - идеальным учеником.
Он нашел родство не с другими детьми своего возраста, а с фотоаппаратом. Он был очарован фотографией, снимками других людей, живущих жизнью, о которой он мог только мечтать. Поскольку его мать работала, чтобы обеспечить их всех, Оливеру пришлось все больше заботиться о своих стареющих бабушке и дедушке. Их смерть в считанные дни друг от друга на втором курсе Пенсильванского университета стала для него тяжелым испытанием. Из трех дорогих ему людей не стало двоих.
Даже живя в общежитии в качестве консультанта и работая в университете в рамках стипендиальной программы по изучению русской культуры, он все равно накопил огромный студенческий долг, который погашал, работая на полставки в небольшом магазине фотоаппаратов, в окружении Nikon, Canon и Leicas, которые он не мог себе позволить. Все заработанные деньги он отправлял матери, занимаясь исследовательскими проектами и написанием курсовых работ для студентов, у которых было время только на то, чтобы бегать за девушками и пить.
Грей работал бухгалтером в компании Arthur Andersen, когда к нему постучалось агентство. Спецслужбы страны внимательно следили за студентами, изучающими русский язык в университете, и продолжали наблюдать за Греем, когда он начинал свою профессиональную карьеру. Они искали русских лингвистов для работы в качестве кейс-специалистов и думали, что нашли молодого бухгалтера. Именно во время встречи с новым клиентом, оказавшимся вербовщиком ЦРУ, он впервые увидел славу. Теперь он больше не будет неуклюжим мальчишкой из неполной семьи, которого никто не помнит. Он мог бы стать Джеймсом Бондом, по крайней мере, его американской версией.
Он не успел пройти и первого собеседования, как его перевели из офицеров в аналитики, отправив в очередное путешествие. Агентство нуждалось в свободно владеющих русским языком референтах-аналитиках не меньше, чем в кейс-офицерах, и специалист, оценивавший Оливера, отнес его именно к категории аналитиков. Его мечты сыграть главного героя в шпионском романе были развеяны. Его снова не взяли в команду Varsity.
Обучение показалось ему легким, и он его прошел. Когда сокурсники спрашивали его о себе, он не мог сказать ничего примечательного. Он редко присоединялся к ним, чтобы выпить пива после занятий, и в основном держался особняком, уезжая домой каждые выходные, чтобы ухаживать за матерью, которая с каждым разом казалась все более слабой.
В те первые годы Грей переживал по поводу ежегодных проверок на детекторе лжи. Он не считал себя геем. Более того, он не знал, кем он является. Знакомым в школе и на работе он казался почти асексуальным, хотя ни с кем не сближался настолько, чтобы знать наверняка. Он пытался разобраться в своих чувствах и использовал учебу, а затем и работу бухгалтера, чтобы не думать о своей сексуальной идентичности или ее отсутствии. Пьяная выходка с девушкой в университете закончилась конфузом. Она отнеслась к этому инциденту достаточно вежливо и постаралась оставить ему часть его достоинства. Это был последний раз, когда Грей пытался вступить в интимную близость любого рода.
Во время своей первой командировки в Центральную Америку он пригласил коллегу на свидание, но не потому, что она ему нравилась, а потому, что он считал себя обязанным. Все закончилось унижением, когда она ответила неловким "нет". В то время как другие мужчины сосредоточили свои юношеские усилия на удовлетворении своих сексуальных желаний, Грей был поглощен работой, не подозревая, что у мастера темного искусства шпионажа были другие планы на его счет.
ГЛАВА 12
Манагуа, Никарагуа
Октябрь 1991 г.
Андренов наблюдал за Оливером Греем уже несколько недель. Отчет московских психологов лежал у него на столе, но он лишь бегло просмотрел его. Он умел читать людей, использовать их слабости, эгоизм, желания, находить нужную кнопку. Для одних это были деньги, чистая жадность. Для других - секс: "медовая ловушка" оказалась настолько успешной, что в КГБ появились школы, где мужчин и женщин учили соблазнять свою жертву. Люди, чьи сексуальные предпочтения отклонялись от общепринятых, становились самыми "сочными" мишенями: чем извращеннее фетиш, тем легче его продать. Для бойскаутов, не имеющих явных уязвимых мест, всегда оставался вариант шантажа. Подмешать в выпивку дипломату, сделать компрометирующие фотографии с молодым парнем или девушкой - и они у тебя на крючке на всю жизнь.