Он гордился тем, что возглавлял группу, в которой было так много ветеранов войн в Ираке и Афганистане. Этим опытом были наполнены ряды "Джебхат ан-Нусры". Запад создал для них свою армию, а затем открыл двери в Европу. Это было бы следующим полем боя. Америка последует за ней, но эта задача ляжет на плечи нового поколения джихадистов, которые только обретают свой голос. Гибель Запада была не фантазией, а неизбежностью.
Субхан-Аллахи ва биХамдихи, Субхан-Аллахи 'л-'адим
Слава Аллаху, и хвала Ему, слава Аллаху, Возвышенному.
Прошло почти сорок лет с тех пор, как его отец в последний раз приложил руку к голове Наваза, и не прошло и двадцати лет с тех пор, как Аллах обрушил высотные башни.
Глупые американцы. Неужели они не понимают, что происходит? Они сами себя убивают. Пока они безрассудно тратили свои деньги и проливали кровь в Ираке, Афганистане и Йемене, та самая идеология, за победу над которой они боролись, проникала в их города, в их школы, в их правительства. Свободы, которые с такой гордостью отстаивал Запад, в конечном счете станут его погибелью. Эти свободы станут мишенью и будут использоваться в своих целях. Свобода была их слабостью. Знай своего врага.
Неужели они не понимали, что 11 сентября было спланировано не в пещерах Афганистана? Идея была одобрена там, но солдаты работали в Гамбурге и в самих Соединенных Штатах. Они научились летать и влились в сообщества в Калифорнии, Аризоне, Флориде, Вирджинии и Нью-Джерси. Теракты 11 сентября были спланированы прямо под носом у самой могущественной страны, которую когда-либо знал мир.
Хотя культура политкорректности и открытых границ обрекла их на стратегическую гибель, к их тактическому чутью следовало относиться с крайним подозрением. На этом уровне американцы могли быть чрезвычайно опасны.
lā ḥawla wa lā quwwata illā billāh
Нет силы и мощи, кроме как у Аллаха.
Наваз знал, что не доживет до того времени, когда меч ислама пронесется по Америке. Это был конфликт поколений. Подобно тому, как монголы изменили этническую идентичность Евразии, ислам изменит саму ткань Европы и Америки; вместо конного вторжения они будут иммигрировать легально, создавать свою политическую базу и постепенно побеждать своего врага изнутри.
Те самые страны, чья политика способствовала возникновению кризиса беженцев, встретили врага с распростертыми объятиями. Они сеяли семена собственного поражения, подстрекаемые политиками, потворствующими новому электорату.
Моджахедам нового тысячелетия не нужна была территория для планирования и подготовки. Новые джихадисты могли адаптироваться в самих странах, против которых они выступали. Американцы демонстрировали силу своими танками и бомбардировщиками, но у них было мягкое дно. Их комфорт и культура самодостаточности порождали слабость. Он мог использовать их страхи; он мог нанести дополнительный ущерб их экономике. Даже неудачные атаки вызвали ответную реакцию Запада, которая еще больше подорвала их рынки.
То, что было их величайшей силой и источником их богатства, теперь стало легкой мишенью, готовой к эксплуатации. Смерть от тысячи порезов.
Наваз замешкался на последней бусине мисбаха.
Lā ilāha illā-llāh
Нет бога, кроме Аллаха.
"Тарик!" - крикнул он, вызывая курьера, который должен был вступить в контакт с рядом людей, которых, как он узнал, на Западе называли "вырезанными". В конце концов сообщение попадет к человеку, который сможет его расшифровать, - человеку, прошедшему подготовку в ЦРУ, но оказавшемуся ценным помощником в Сирии. Он станет орудием еще одного разреза мягкой ткани Европы.
Вложив зашифрованную записку в готовую ладонь курьера, Наваз положил руку на голову Тарика и закрыл глаза.
"Аллаху'акбар".
ГЛАВА 31
Заповедник Ниасса
Мозамбик, Африка
Июль
" БАЗА - РИСУ", - пискнула рация Motorola на соседнем сиденье голосом Рича Гастингса.
" Говорите с Рисом".
"Вас хочет видеть один человек. Янки, прием".
Черт.
Прошло два месяца с момента встречи Соломона с пулей браконьера, и еще месяц должен был пройти, прежде чем он снова окажется в поле. Кроме того, это был первый контакт Риса с кем-либо за пределами концессии с момента его прибытия.
Рано или поздно это должно было произойти.
"Проверьте. Он сказал, кто он?"
"Нет. Он был вежлив, но тверд. Один из нас, судя по всему. Я пытался его прогнать, но он знает, что ты здесь, прием".
"Вас понял. Я буду там через час. Рис на связи".
Рис остановил крузер и объяснил Гоне, что ему нужно вернуться в лагерь. Гона кивнул с высокого сиденья и не стал задавать никаких вопросов. Рис сделал трехточечный разворот на открытой площадке и стал пробираться обратно, хотя не очень-то торопился встретить того, кто его ждал. Если они знали, что он здесь, то не было смысла бежать, у них наверняка есть БПЛА или другие средства слежения, а Рису и так хватало беготни.
Подъехав к лагерю, он увидел одинокий черный Land Rover Defender 110, припаркованный у домика. По крайней мере, тот, кто пришел за ним, обладал хорошим вкусом в выборе автомобилей. Вместо того чтобы заезжать сзади, он остановил машину рядом с "Дефендером" и прошел по дорожке на широкую веранду. Дверь открылась, и из нее вышел мужчина его возраста и роста. Песочные волосы спадали под потрепанную бейсболку "Флоридские аллигаторы", в рыжеватой бороде виднелось несколько пятен седины. Одет он был в клетчатую рубашку с короткими рукавами и джинсы, на ногах - туристические ботинки Salomon. Хотя он не видел пистолета, Рис знал, что тот должен быть спрятан на правом боку в районе четырех часов или, возможно, в какой-то кобуре чуть ниже рубашки. Его глаза сузились в знак узнавания, когда Рис приблизился к каменным ступеням. Рис остановился и посмотрел на своего старого друга, старшего офицера "морских котиков" Фредди Стрейна.