"Мы знаем. Я здесь потому, что, насколько мы можем судить, ты единственный из оставшихся в живых, кто работал с ним".
"Как это может быть?" спросил Рис: "За эти годы через эту должность прошло много "морских котиков", не говоря уже о многих сотрудниках Агентства".
"На самом деле это не так много людей, как ты думаешь. Я просмотрел записи. Брент был убит в Хосте, а у Эккерта случился сердечный приступ в Лас-Вегасе. Он был на выставке SHOT, и кто-то пошутил, что президент подписал указ о запрете AR и магазинов на 30 патронов; он просто упал замертво. Самое странное. Последний парень - Лэндри, который также работал с тобой и Мо над операцией с беспилотниками в Ираке. Никто не знает, где он".
"Это, наверное, к лучшему. Я столкнулся с ним в Ираке, когда мы оба работали с Мо. Ему слишком понравились допросы. Я поймал его на том, что он вышел за пределы лагеря на иракской стороне. Я доложил об этом в ЦРУ. После этого я ничего не слышал, и вскоре меня отправили в отставку. Мне никогда не нравился этот парень. Но я не думаю, что он достаточно умен, чтобы создать EFP, не взорвав себя.
"Вполне возможно. Агентство пытается его разыскать. У них есть к нему вопросы".
"Зачем вам нужен кто-то, кто знает Мо, чтобы убрать его? Разве британцы не могут просто взять его? Они прекрасно разбираются в таких вещах".
"В том-то и дело, что мы не хотим, чтобы он умер. Мы хотим, чтобы кто-то, кого он знает и кому доверяет, перевербовал его, использовал для розыска Амина Наваза и ликвидации сети. Если он уже переходил на другую сторону, мы знаем, что он не идеалист. Мы просто должны сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Нам нужна голова Наваза на колышке, Рис. Это как нападение акулы: публика не вернется в воду, пока мы не покажем ей мертвую акулу.
"Ты же не собираешься играть Ли Гринвуда и говорить, что я нужен своей стране?"
"Нет, на это можно купиться только один раз".
Рис сидел молча, глядя мимо Стрэйна. Затем: " Ты знаешь, что я умираю, не так ли? Опухоли, которые в результате медицинского эксперимента Хартли появились у меня и моей команды, они неизлечимы."
Фред усмехнулся: "Забавно, что ты об этом упомянул. Тебе будет интересно это услышать".
Он закрыл слайд-шоу и выбрал значок аудиоплеера, дважды постучав по нему, чтобы запустить его.
Голос из прошлого наполнил африканский воздух.
"Здравствуйте, мистер Рис, это доктор Герман. Мы пытались связаться с вами. Обычно мы не оставляем подобных сообщений, но я хотел, чтобы вы услышали это как можно скорее. Результаты биопсии получены, и в сложившихся обстоятельствах это лучшая новость, на которую мы могли надеяться. Ваша опухоль называется выпуклой менингиомой головного мозга, которая является очень распространенным и медленно растущим заболеванием. Судя по типу и расположению образования, я уверен, что смогу удалить его хирургическим путем. Мы говорим о выживаемости в 75% и более. Возможно, у Вас будут головные боли, но это не повод для беспокойства. Пожалуйста, перезвоните нам, и мой ассистент назначит Вам повторный прием. Мы можем обсудить это более подробно в моем кабинете. Еще раз извините, что оставляю это на голосовой почте, но я не хотел, чтобы вы волновались без необходимости. Всего хорошего и наслаждайтесь новой жизнью, коммандер.
Все тело Риса стало пунцовым. Все, что Фредди говорил дальше, звучало как полная бессмыслица, как будто он был под водой.
"Это реальность, Рис. С тобой все будет в порядке, брат. Добро пожаловать обратно в страну живых".
"Что за... как ты... Откуда это у тебя?"
"Это было на твоей голосовой почте, чувак. Это было на твоей голосовой почте".
Рис встал и отошел от стола, борясь с внезапным чувством удушья. Он оказался у каменного камина, глядя на реку внизу. Возможно ли снова жить после всего, что он сделал? Его семья была мертва. Погибли из-за заговора с целью монетизации войны, устроенного теми, кто ни дня не был в бою и сидел сложа руки, не замечая последствий своих гнусных решений. Так они считали. Несколько минут он стоял в одиночестве, пока не услышал за спиной шаги Стрэйна.
"Мне надоело работать на правительство, Фредди. Я покончил с этой жизнью".
"Я понимаю, Рис, и знаю, что это очень тяжело. Но дело не только в тебе. Я даже не буду говорить тебе о защите гражданских лиц и все такое, хотя это правда. Помнишь, я говорил о том, что Минюст готов преследовать Лиз?"
"Да." Челюсть Риса сжалась от гнева.
"Это палка, Рис. Если ты не будешь играть в мяч, они начнут преследовать ее: пособничество и подстрекательство, заговор. Они попытаются уничтожить ее. Райф и его сестра тоже... Марко, если они смогут его найти... Клинт... все, кого они смогут найти, кто помогал тебе. Если правительство захочет уничтожить тебя, все адвокаты мира их не остановят. Может быть, это замедлит их, но не более того".
Черт. Ничто в характере Риса не позволяло ему оставаться в стороне и наблюдать, как мстительное правительство разрушает жизни тех, кто за него заступился. Агентство точно знает, на какие кнопки нажимать.
"Так что за пряник?"
"Ты вернешь свою жизнь. Вы и все твои сообщники получите президентское помилование. Малоизвестный факт: чтобы получить помилование, не обязательно быть осужденным за что-либо. Это как иммунитет, но он заранее исходит от президента. Все прощено. Поверни Мо, убери его босса и живи дальше.
"Какой жизнью? Вернуться и притвориться, что мои жена и дочь не были убиты в нашем доме? А президент их тоже вернет?"
"Извини, парень, я не это имел в виду. Я просто хочу сказать, что ты не будешь в розыске".
"А Мо? Что с ним будет?"
"Он идет ко дну, приятель. После того, что он сделал с теми детьми в Лондоне? Он сядет, и сядет крепко".
Рис покачал головой: "Должно быть что-то, что мы можем ему предложить, чтобы он свернул. При таком раскладе он получит то же самое, независимо от того, поможет он нам или нет".
"Что ты хочешь сказать, Рис?"
"Я говорю, что мне нужны рычаги воздействия. Если только у вас нет его семьи в Гитмо, мы должны предложить какой-то вариант. Может быть, снять с повестки дня вопрос о смертной казни и предложить пожизненное заключение в чем-то другом, кроме одиночки".