К семи утра большинство жителей Института были на улице. Старушки с повязанными на голове платками носили воду в пятигаллонных ведрах или ковыляли на городские рынки. Пожилые мужчины стояли небольшими группами и курили, а дети в ярких куртках и с рюкзаками шли в здание, которое, видимо, было их школой. Как и почти все дети в мире, они, казалось, не замечали нищеты, в которой жили; это было просто все, что они знали. Наблюдая за ними, Рис задумался о том, смогут ли привилегированные дети западного мира конкурировать на рынке XXI века с такими детьми, как эти, которые растут впроголодь и с упорством. Он мимолетно подумал о том, каким удивительным достоянием могли бы стать эти дети для всего мира, если бы только им удалось избежать радикализации со стороны таких людей, как тот, на которого он охотился.
Когда очередь Фредди подошла находиться у винтовки, Риис быстро проверил рацию и планшет, после чего закрыл глаза. Он улыбнулся про себя, едва сдерживая смех, вспомнив поразительно похожую сцену из жизни городских снайперов, произошедшую более десяти лет назад. Он и его взвод получили задание обучить и проконсультировать группу иракских снайперов. Его подразделение переехало в квартиру, похожую на ту, в которой он находился сейчас, и начало кропотливый процесс обустройства подходящего городского укрытия. Рис сидел за прицелом и следил за тем, чтобы хорошо просматривалась улица внизу, когда комнату заполнил резкий запах. Он повернулся и был потрясен, увидев в нескольких метрах позади себя одного из иракских снайперов, который сидел на корточках и испражнялся на землю. Иракцу не было дела до того, что им предстоит жить и работать в этом небольшом помещении в течение следующих двадцати четырех - тридцати шести часов; он должен был уйти. Один из офицеров ЦРУ подытожил все это поговоркой, которая получила некоторое распространение на театре военных действий: "Хадж делает то, что делает хадж". Возможно, Ирак оказался не настолько готов к демократии Джефферсона, как рассчитывали американские лидеры. Один из товарищей Риса по отряду "морских котиков" сфотографировал на цифровую фотокамеру "дерьмо", лежащее на земле, и позже вывесил отпечаток на фанерной стене их импровизированного бара на базе, над надписью от руки "Дерьмо в реальном мире".
Рису удалось поспать несколько минут, и к началу часа они с Фредди снова поменялись местами. Все общение происходило с помощью сигналов руками и мимики, так как соседи ожидали, что квартира пуста и любой шум изнутри вызовет подозрение. День тянулся за днем, один поворот за другим, наблюдая за пейзажем нищеты, как убийцы-вуайеристы из первого мира. В помещении становилось жарко и душно, и к полудню они разделись до футболок и сняли бронежилеты.
В сумерках они перешли на схему "снайпер/споттер": один оператор сидел на винтовке HK, другой - чуть позади и слева, чтобы иметь возможность вести наблюдение с помощью дополнительного тепловизора L3-LWTS. В конце концов, двое - это один. Поскольку в оптике использовался тепловизор, а не традиционная технология ночного видения, она работала как при дневном свете, так и в темноте. Рис был на прицеле, когда у бокового входа в здание, где находилась цель, припарковался старенький микроавтобус Mercedes, из которого вышли шестеро мужчин в штатском и заняли охранные позиции вокруг здания. Один из них быстро скрылся в жилом доме. Местные жители не обращали на них внимания. Все в их поведении указывало на то, что это передовой отряд охраны. Оружия не было видно, но сомнений в том, что они вооружены, практически не было.
В 19:18 на канале ISR появилась информация о внедорожнике Opel Monterey, за которым следовал небольшой пикап, направлявшийся к району с высокой скоростью. Колонна из двух автомобилей соответствовала описанию Мо, и время было выбрано правильно.
Снайперская группа "морских котиков" вела наблюдение за местностью и передавала снимки в Лэнгли по радиостанции Falcon. Через час после прибытия Рис и Фредди заметили заметные изменения в передовом отряде: они приняли более агрессивную позу. Из бокового входа вышел мужчина, который, судя по всему, был их командиром, а также еще один мужчина лет тридцати и молодой парень. Они пришли к выводу, что второй мужчина - отец мальчика; матери не было видно, что неудивительно для мусульманского мира и, вероятно, связано с характером предстоящей сделки. Мальчик был одет в белую коническую шапочку-келеше, рубашку, похожую на фустанеллу, жилетку-хамадан, а на талии у него был вышитый поясок-брез. Его родители одели своего маленького сына в традиционную албанскую одежду, словно куклу, чтобы сделать его более привлекательной секс-игрушкой для приехавшего лидера террористов. От этого зрелища тошнило обоих мужчин, и Фредди был рад, что именно он всадит пулю в педофила, прежде чем тот успеет надругаться над невинным ребенком. Он подавил желание всадить вторую пулю в отца мальчика.
По мере приближения внедорожника к цели Рис начал шепотом передавать информацию с борта ISR: "Осталось пять минут".
"Две минуты".
"Тридцать секунд. Он проходит мимо нашей позиции".
Оба наблюдали, как серебристый внедорожник и пикап проехали по гравийной дороге внизу и справа от их позиции, направляясь к боковому входу в здание цели. Он остановился у обочины вместе с грузовиком, в кузове которого находились вооруженные люди.
Головная боль обрушилась на Риса с ослепительной быстротой и болью, хуже которой он никогда не испытывал. Слышимое ворчание и звук удара портативного тепловизора о землю отвлекли Фредди от оружия.