"Ты забыл кое-что упомянуть, Вик".
"О чем?"
"Что ты прочитал мою психологическую экспертизу; что ты знал, что я скажу "да"".
Вик улыбнулся: "Ну, да, это так".
Рис сделал паузу: "Я соглашаюсь закончить эту операцию, а потом я ухожу".
Вик Родригес снова улыбнулся и протянул руку.
"Добро пожаловать в команду, Рис. Операция будет назначена либо в Бетесде, либо в вашей клинике в Ла-Джолле, как только все закончится. И, кстати, тебе будут перечислены деньги. Мы поставили условием твоего прихода на борт то, что ты сохранишь деньги, полученные в качестве вознаграждения за Наваза. Они поступили от британского правительства, и мы включили их как условие твоего трудоустройства. Это значительная сумма. Мы подумали, что вы сможете использовать ее для того, чтобы начать новую жизнь".
"Этой суммы вполне хватит на мой старый Land Cruiser, и я задолжал не одному человеку за пиво. Но у меня есть одна просьба".
"Какая?"
"Мне нужно, чтобы вы нашли для меня телефон".
После паузы и нескольких щелчков и гудков при подключении спутникового телефона Iridium Рис услышал, как тот начал звонить. Он нервничал больше, чем думал. Он надеялся, что она ответит на незнакомый номер.
Ну же, возьми трубку.
Он вспомнил все те разы, когда звонил Лорен по такому же телефону, те же щелчки и гудки, а затем странный голос, преобразованный спутником, из-за которого любимые люди казались пришельцами из другого мира. Он всегда говорил ей, что все в порядке и ничего особенного не происходит, даже когда смотрел на ночное небо после задания, где все было не в порядке. Как бы он ни уставал, он всегда находил время для звонка, считая своей обязанностью использовать предоставленные ему технологические преимущества, которых не было ни у его покойного отца во Вьетнаме, ни у его деда во время Второй мировой войны.
"Это Кэти".
Пауза.
"А... Кэти?"
"Да?"
"А, это..."
"Алло, есть кто-нибудь?"
Даже через спутниковую связь Иридиум он мог различить ее легкий намек на акцент, который большинство людей даже не заметили бы.
"Это..."
Черт! Я что, в младших классах?
"Алло?" - повторила она.
Парализованный, Рис вспомнил, как она стояла на коленях, как шнур от взрывателя закручивался вокруг ее шеи, как большой палец "морского котика", ставшего агентом ЦРУ и наемником, лежал на детонаторе.
Рис, как ты узнал, что у Бена не было детонатора? Откуда ты знал, что он не собирается снести мне голову?
"Черт!" сказал Рис вслух и нажал кнопку END CALL.
Я не знал.
ГЛАВА 54
Курдистан, Ирак
Сентябрь
Лэндри думал, что умрет. По мере того как действие лекарств, которые ему давали, ослабевало, его охватывала паника. Не помогало и то, что он начал испытывать симптомы абстиненции от коктейля из рекреационных и рецептурных препаратов, которые стали его основной пищей. Его запястья и лодыжки были связаны, рот и глаза заклеены скотчем, а сам он завернут во что-то тяжелое. Жара была удушающей, а наволочка на голове только усиливала клаустрофобию. Единственными звуками, которые он мог слышать, были стук шин по различным видам асфальта, гравия и грязи, когда машина ехала, казалось, несколько дней, и у его мозга не было никаких ориентиров для поддержания равновесия. Он неоднократно терял сознание от укачивания, его одежда пропиталась потом и мочой. Мозг метался, пытаясь осмыслить произошедшее; он уже жил параноидальной жизнью, ожидая предательства практически в любой момент. Он пытался понять, что же произошло.
Его предал Мо, но кто и почему? Неужели Мо узнал, что он на самом деле не является агентом ЦРУ, продолжая свою работу на правительство США, которую он начал в Ираке?
Это было больше, чем просто страдание. Это толкало Лэндри в страну безумия. Он зажмурил глаза, пытаясь заставить этот кошмар закончиться, но открыл их только в темноте пленки и капюшона, и его приглушенные крики стали единственным выходом для того, что превратилось в непрекращающийся приступ паники.
Фургон разогнался по гравию, сделал несколько резких поворотов и, наконец, остановился, взвизгнув тормозами. Водитель разговаривал с кем-то снаружи, и Лэндри услышал, как открываются двери. Все, во что он был завернут, было вырвано из машины. Он с грохотом упал на пол и покатился в сторону, разматывая ковер. Эффект был головокружительным. Лэндри попытался вдохнуть воздух, но ему помешал скотч, закрывавший рот.
Должно быть, сейчас ночь, подумал он, ощущая прохладный воздух на своей коже. Он слышал далекий гул генераторов.
Скрип металлической двери пронзил темноту, и его, лежащего лицом вниз, втащили в какое-то здание четверо мужчин. Шаги ботинок звучали так, как будто они шли по бетонному полу, и он слышал, как перед ними и за ними открывались и закрывались различные двери. Голосов не было. Движение прекратилось, и он упал на твердый пол, подбородок разбился от удара. Он услышал странный звук, который не мог определить, пока не понял, что это ножницы фельдшера, срезающие одежду с его тела. В комнате было холодно, и по мере того, как его кожа обнажалась, он ощущал все больший холод.
С его ног стянули ботинки, и он остался совершенно голым на холодном жестком полу. Дверь захлопнулась, и он свернулся в клубок, дрожа и бьющийся в конвульсиях, на грани безумия, с руками, по-прежнему связанными стяжками и скотчем.
ГЛАВА 55
Над Средиземным морем
Сентябрь
Их полет длился почти три часа, почти исчерпав запас топлива V-22. Рис впервые летал на тилтроторе, и хотя часть его сознания считала это невероятным достижением инженерной мысли, почти сорокалетняя часть его мозга не могла не помнить, сколько раз эти самолеты терпели крушение во время разработки. Они с Фредди сидели на откидных сиденьях, выстроившихся вдоль стен грузового отсека самолета, который, на нетренированный взгляд Риса, выглядел как уменьшенная копия салона "Чинука". Внутренняя часть фюзеляжа была покрыта бесконечным клубком проводов, металлических труб и шлангов, словно что-то из воображения художника в стиле стимпанк.