– Удручает пейзаж, парень? – пробасил Шик, сплюнув сквозь зубы в чуть приоткрытое окно.
Тайлер вздрогнул, почувствовав, как липкий пот проступил на лбу. Сжавшись на жестком сиденье, еще раз взглянул, как мимо проплывают обшарпанные жилища, в которых только угадывалась жизнь. Из одной доносился приглушенный плач ребенка, из другой – пьяный хохот, из третьей – матерная ругань.
– Не то слово, – сдавленно пробормотал он, стараясь не смотреть на Шикерта. – Как вообще здесь можно жить?
Девушка рядом с ним, до этого молчавшая, нервно сглотнула и сильнее прижалась к нему, вцепившись в его руку холодными пальцами. Шикерт заметил это и хмыкнул.
– Не суди по обложке, сынок. Здесь тебе не дворец с шелковыми простынями – здесь жизнь настоящая. А что ты знаешь о настоящей жизни?
Тайлер будто споткнулся об эти слова. В горле пересохло, а в груди сжалась тягучая пустота. Он опустил взгляд, напряженно стиснул пальцы, словно пытаясь удержаться за реальность.
– А я вообще… жил ли? – почти беззвучно выдохнул он, едва шевеля губами, надеясь, что никто не услышит.
– И это еще цветочки! Вот бы вам увидеть Торбон лет этак двадцать назад – вот тогда была настоящая тьма! Ни домов, ни улиц – одни природные гроты и пещеры. Спали прямо на голой земле, питались сырым мясом каких-то склизких, вонючих местных зверюшек и редкими растениями. Люди гибли, как мошка.
А потом сюда твой дядюшка попал. Развернулся не на шутку! «Не собираюсь жить в этом гадюшнике!» – орал он, носился по округе, пока всех не построил. От него спасу не было! Но зная, кто он и что службисты его прикрывают, бунтовать никто не рискнул. Слушались. Вот он и взялся за дело – распределил всех по талантам и заставил работать не только руками, но и головой. Так и началось превращение Торбонской преступной колонии в город Торбон.
Вокруг себя он тогда собрал самых верных и толковых людей – многие из них до сих пор у власти. А вот как он их выбирал – загадка! Казалось, будто у него чутье на нужных людей. Тащил даже из самых дальних шахт, откуда обычно никто живым не выбирался. Приведет какого-нибудь заморыша, отмоет, накормит, приоденет, а потом заявляет: «А вот этот каторжанин будет заниматься градостроительством и коммуникациями! А вот этот – сельским хозяйством. А тот – животноводством! А этот вот – наукой!» Вот так вот!
Проезжая мимо мастерской, откуда доносился лязг молотов и запах раскаленного металла, Шикерт притормозил киб. В узком проходе двое рабочих, перемазанные сажей, ковали что-то на наковальне, и искры летели во все стороны, словно маленькие молнии. Здоровяк приветственно махнул им рукой:
– Как твоя женушка, Кит? Не разродилась еще?
– Да как же не разродилась? Еще седмицу как! Пацана принесла – помощника. Ринтином нарекли! Приходи на вечерню, сам посмотришь на моего воина. Крикун каких свет еще не видывал!
– Поздравляю, друг! Зайду, как время будет! – Шикерт еще раз махнул мужчине рукой и вновь двинулся в путь, продолжая рассказ.
– Меня, к примеру, вообще за шкирку притащил и велел торговлю наладить. А я-то что? Никогда с этим делом не связывался! С отцом в лесу деревья валил – у нас в семье силушка великая. Потом попался на воровстве – втихаря спустил телегу бревен местному богатею подешевле. Ну, вот за это и загремел сюда.
Я ему тогда взвыл: «Да не мое это! Ни грамоты, ни опыта, только в уме цифры складывать умею! Вот кому рожу начистить – это да!» А Марв уперся – и все тут. В итоге сошлись на том, что я открою первый в городе магазин и других к торговле подтяну.
Начал с мелочей – чашки, кувшины, ложки деревянные. А потом, глядишь, дело пошло, потихоньку набрал обороты. Сейчас вот могу с гордостью сказать – у меня лучший магазин редких магических артефактов! Развернулся я круто, всех торговцев подобным товаром под себя подмял. Так что, если что – обращайтесь, помогу, чем смогу! – здоровяк ухмыльнулся. – А министром торговли назначил Юнджуса Крейта. Мужик толковый. Сейчас он наш глава. Руководит грамотно, жестко, но справедливо. Пожалуй, он лучший из всех, кто когда-либо занимал этот пост.