– Ну что, хорош? – для пущего эффекта он обернулся вокруг своей оси.
– Хорош. Но я лучше!
– Разве?! Мы же близнецы!
– И чтобы это подчеркнуть, смотрю ты и волосы отрастил. С чего бы?
– Да боги упаси… Дань моде. Просто дань моде…
Император громко расхохотался:
– Вот за что люблю тебя, так это за то, что врешь и не краснеешь.
– Да что ты! – ехидно сощурил глаза младший брат. – Если бы я хотел походить на тебя, то они были бы до задницы, а мои слегка лопатки достают. Длиннее не планирую.
– Так ненавидишь меня?
– Как я могу родного брата ненавидеть? Просто не мой стиль. Хотя, если хорошо попросишь, то они станут ниже задницы, как у Тая.
– Это вызов?
– Нет, братец, это способ выдернуть тебя из меланхолии, – Марвин сорвал накидку с соседнего кресла, обернул вокруг бедер и уютно расположился напротив старшего близнеца. – Эх… как хорошо-то в родном доме.
– Серьезно? – наигранно изумился Бальгард и зло сверкнул глазами.
– А если, серьезно, братец, – отзеркалил его взгляд младший, – зачем меня вызвал?
– Вопросы накопились, знаешь ли! – разнесся по комнате рык. – Сдается мне, что ты мне многое о сынке моем умалчивал. Пока я огромной империей правил, твоей единственной заботой был наследник престола. Я доверил его тебе. А ты…
– А что я?.. Я втерся в доверие, пытался дружить, следил, доносил… А ты? Ты после моих докладов тут же его наказывал. Мальчик то умненький у тебя получился, быстро сложил два и два. Он стал мне лгать и выкручиваться.
– Ооо… Выкручиваться он как раз у тебя и научился.
– Нууу… если этому он у меня научился, то будет виртуозен в этом деле. А вот всему остальному научил его ты, брат!
– Я?! Да ты, безумен, если хочешь сказать, что я учил Тая быть рохлей! – мужчина сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на брата. – Ты ответишь за свою дерзость, Марвин!
– Это ты безумен, если считаешь своего сына рохлей! Он сильнее всех тех, кого я знаю, вместе взятых! А знаю я многих, поверь! – Марвин сам не заметил, как завелся и перестал чувствовать страх перед могущественным старшим братом. – Ты… ты не видишь дальше собственного носа! Твое могущество и власть сделали тебя однобоким!
– Да как ты смеешь?!
– Смею! – закричал Марвин. – Первый и, похоже, последний раз смею! Тайлер с пеленок, боясь тебя до дрожи, противостоял тебе в одиночку! Ребенок противостоял тебе, представляешь?! Не склонился, не покорился, не унизился ни разу, представляешь?!
– Нет! Он просто слаб! – Бальгард в гневе начал менять ипостась. – Он слишком мягок и добррр для наследника Тэлеерррса!
Марвин расхохотался:
– Ты слышишь себя, брат?! Он силен в своей слабости! Если за тобой идут массы из-за твоей железной воли, силы, мощи, магии и… наконец страха, то за ним пойдут из-за его неукротимого духа, жажды жизни, невероятного магнетизма и удивительной харизмы. Единственно, что в вас общего – это ум, врожденное величие и способность влиять на массы. По одному движению брови, эти массы пойдут умирать за вас с улыбкой на лице. Разве ты этого не видишь?
– Это бррред! Только сила и страх заставляют всех склонять пррред тобой головы.
– Ты не берешь в расчет восхищение. В первую очередь толпы тобой восхищаются и тебя боготворят, а уж потом боятся. – Марвин протянул руки к брату и с какой-то, еле уловимой тоской в глазах посмотрел на него. –Услышь маня, брат…
Бальгарт застыл на месте и устало опустил руки, постепенно возвращая себе свой обычный облик. Младший с облегчением смотрел, как острые когти втягиваются, клыки исчезают, лицо уменьшается и крылья складываются за спиной. Он вытер испарину на лбу тыльной стороной ладони и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось из-за запоздалого страха.
– Я всегда знал, Марвин, что ты проницателен и умен, но ты мне много лгал, поэтому я зол на тебя.
– В нашем мире не солжешь – не проживешь. Только императору позволено быть таким какой он есть, а всем остальным только играть отведенные им роли, за исключением мелких шалостей.