Зрители последний раз громко вскрикнули и потихоньку затихли в ожидании нового шедевра в исполнении своих кумиров. Свет погас и по залу потекли первые аккорды, заполняя пространство глубокой протяжной мелодией. Затем тусклый серый прожектор выхватил небольшой кусок сцены, затянутый сизой дымкой, постепенно проявляя стройную фигуру в черном. Фронтмен стоял, грустно опустив голову. Гладко уложенные волосы выделялись светлым пятном на мрачном фоне. Певец, сначала тихо нараспев произносил слова, никак не складывающиеся в полноценный текст, но от этого они становились только чувственнее…
… Сны… Бесконечность… Страх и… тоска…
Странность… Туманы… Мрак… Пот с виска…
Я так скучал… в ожиданье тебя… только тебя… только тебя…
Последние строку Кайл практически прошептал, но в зале стояла такая тишина, что не услышать ее было просто невозможно. Звуки музыки стали немного громче и солист, подняв голову, низким голосом с хрипотцой, чуть срывающимся в конце каждой строки, запел:
… Ты мне снишься все реже, реже.
Я всматриваюсь в темноту…
Наши раны все еще свежи.
Я кричу тебе в пустоту…
Понимая, что ты исчезаешь,
Я тянусь к тебе всею душой…
Но опять ты в туман убегаешь,
Заслоняя мне солнце собой…
На последней строке голос зазвучал совсем грустно, но, спустя мгновение, вместе с врывающимся грохотом барабанов и гитарных аккордов он обрушился мощным потоком, оглушая зрителей пронзительными, разрывающими душу в клочья, криками, что вызвало у них протяжный вздох. Солист припал на одно колено, судорожно сжимая микрофон. Глаза зажмурились, давая понять всю глубину терзаемых чувств…
… Мое сердце тебя не забудет!
Мое сердце тобою боли-и-и-т!
Мое сердце тебя не осудит!
Мое сердце тебя хранит… Храни-и-ит!
Оно не забудет,
Оно так болит,
Оно не осудит,
Оно лишь хранит… храни-и-ит… и…
И до дрожи боли-и-ит…Боли-и-ит!
Дальше певец, вновь, погрузил зрителей в тихую боль, раскачивая эмоции словно на качелях на протяжении всей песни…
… Черный омут тебя поглощает,
Не оставляя надежды мне…
Снова мир внутри умирает,
Истязаем вторжением извне…
Шепчут губы мои твое имя,
Срываясь на острую боль…
Мысль о потери невыносима,
Словно в рану насыпали соль…
… Мое сердце тебя не забудет!
Мое сердце тобою боли-и-и-т!
Мое сердце тебя не осудит!
Мое сердце тебя хранит… Храни-и-ит!
Оно не забудет,
Оно так болит,
Оно не осудит,
Оно лишь хранит… храни-и-ит… и…
И до дрожи боли-и-ит…Боли-и-ит!
… С болью в сердце я прокричу:
– Без тебя я совсем другой!
Что без крыльев я не взлечу,
Нервы стянуты в узел тугой.
Где взять силы все изменить?
Бросить всех и сорвать оковы.
Отыскать путеводную нить,
И сбежать срывая покровы…
… Мое сердце тебя не забудет!
Мое сердце тобою болит!
Мое сердце тебя не осудит!
Мое сердце тебя хранит… Хранит!
Оно не забудет,
Оно так болит,
Оно не осудит,
Оно лишь хранит… хранит… и…
И до дрожи болииит…Болииит!
Песня закончилась, но зал молчал, будто прочувствовав какую-то недосказанность… Кайл поднялся с колен, протянул руку вперед, словно призывая кого-то и уже без музыки прокричал: