– Кириак! – осипшим голосом позвал он своего слугу.
В комнату тихо просочился лысый сутулый мужчина и, быстро просеменив, встал на колени перед архимагом.
– Жаль, что ты не можешь говорить. Мне всегда этого не хватало, но зато ты умеешь слушать как никто другой… – Габиус дрожащей рукой погладил его по голове. – Проводи меня в башню.
Слуга обеспокоенно посмотрел в глаза старику и замотал головой.
– Не беспокойся, сын мой. Мне хватит на это сил, – и, немного поворчав, добавил. – Вот чует мое сердце, что происходит что-то неладное…
Кириак понимающе кивнул, укутал дрожащего старика в теплый плащ и, придерживая за тощую талию, медленно повел к выходу. Когда-то давно, его, нищим, голодным, больным, никому ненужным ребенком, Габиус поймал на городском базаре за попыткой стащить у торговца лепешку.
– Ты что делаешь, оборванец? – грозно крикнул он маленькому воришке.
Испуганный мальчик обернулся, замотал головой и, внезапно вцепившись тонкой ручонкой в черную, расшитую золотом мантию архимага, тихо расплакался. А затем, все сильнее и сильнее сжимаясь в маленький несчастный комочек, он начал растирать кулачком грязь по впалым, мокрым от слез щекам.
– Ну вот, что за оказия такая? – сначала Габиус в раздражении отпихнул воришку ногой. Но, мгновение спустя, о чем-то задумавшись, неожиданно, даже для самого себя, спросил. – Где твои родители?
Мальчик замычал…
– Этот поганец немой от рождения, – зло выплюнул пожилой полный торговец, отгоняя полотенцем мошек от вкусно пахнущих свежих лепешек. – Как померла его мать в прошлом месяце, он совсем обнаглел – то попрошайничает, то ворует. Никакого спасу нет. И лупили его, и прогоняли… Все бесполезно. Может поспособствуете чем, великий архимаг? Да избавите нас, честных жителей, от этого сброда? Будем премного благодарны.
– Благодарны говоришь? – архимаг в задумчивости потер подбородок. – Будь, по-твоему, торговец. Сложи-ка мне вон в ту большую корзину побольше лепешек, молока, мяса копченого да фрукты свежие.
– Сейчас все будет сделано, – мужчина, удивительно шустро для своей тучной комплекции, метнулся по торговым рядам, собрал у соседей указанные продукты и сверху горкой положил самые горячие лепешки. – Вот! Все как вы просили! С вас, великий архимаг, три злотых! – бодро сообщил он, потирая руки и радуясь удачной утренней выручке.
– Ты о чем, несчастный?! – глаза колдуна недобро сверкнули. – Как смеешь ты отступиться от своего слова?!
– К-к-какого…? – растерялся толстяк. – Т-так я…
– Слово твое «будем премного благодарны», было?!
– Д-д-да… – промямлил он перепугано в ответ.
– Ты смеешь от него отказаться?! Да ты знаешь, что тебе грозит за это?!
– П-п-прошу простить м-м-меня, смертного… – проблеял торговец.
– Так и быть, прощу тебя несчастного, не казню… Но будешь должен каждое утро приносить к воротам храма продукты на три злотых… Понятно?!
– Д-д-да… – боясь даже дышать, торговец склонил в почтении голову.
– А что с домом мальчика? Раньше же он где-то жил?
– Да там… – по заискивающему голосу, Габиус понял, что и тут этот плут поимел выгоду.
– Не юли, если не хочешь проблем!
– Не погубите, прошууу… – мужчина бухнулся на колени и схватился за голову. – Постояльцев я туда пустил…
– И…?
– Деньги себе брал… Да всего-то десять злотых за цикл… – завыл он в голос…
– Вот оно что… Не голоси, презренный! Ты раздражаешь мой слух! Пока мальчик жив будешь должен еще по пятнадцать злотых первого дня каждого цикла приносить в храм до самой своей смерти, а после и дети твои… И не дай бог умереть ему не своей смертью! А смерть насильственную я узнаю, не сомневайся. Его жизнь будет стоить жизни всей твоей семье. Все понятно?!
– Д-да, Великий Архимаг…
– А как мать покойная мальца нарекла и какого он роду?
– Кириак имя его. А п-принадлежит он роду п-п-простому, совсем не знатному… из ремесленников… Корзины его мать п-плела… Гензе он… Кириак Гензе…
– Вот и славно… – Габиус кивнул стражнику забрать корзину и обратился к застывшему малышу. – Ну что, Кириак Гензе, пропитание и содержание какое-никакое я тебе обеспечил, а там еще что придумаем. Пойдешь со мной?