Мальчик громко всхлипнул, растер влагу под носом потрепанным засаленным рукавом и, ловко выдернув из корзинки долгожданную лепешку, жадно откусил от нее огромный кусок. После он деловито сунул свою замызганную ладошку в руку архимага и, лучисто улыбнувшись, радостно закивал…
Габиуса передернуло от одной мысли, что к его коже прикоснулась перепачканная не пойми, чем рука мальца. Но, увидев эту искреннюю улыбку на худом личике – сдался. Гордо подняв голову, он зашагал в сторону храма. Сопровождающие его стражники только пожимали плечами и удивленно переглядывались. Отличающийся жесткостью, заносчивостью, брезгливостью и нетерпимостью к простым смертным архимаг привнес сумятицу в их размеренную однообразную жизнь…
… Что тогда сподвигло Великого Габиуса забрать с собой несчастного немого сироту никто не знал, но, в последствии, тот стал ему незаменимым и преданным слугой. С тех прошло около сорока лет. Кириак понимал своего спасителя с полуслова и с полувзгляда, за него он с легкостью мог перегрызть глотку и не задумываясь отдать свою жизнь, если бы этого потребовали обстоятельства. К сожалению, ни физической силой, ни умом, ни магией слуга не обладал, но его верность трогала Габиуса до глубины души. Он сам не понял, как привязался к этому, обделенному судьбой жалкому созданию…
… Старик и слуга молча брели по темным каменным узким коридорам храма. Их шаги гулким эхом отдавались в напряженном мозгу архимага, а беспокойство разрасталось в душе все сильнее. Наконец, преодолев последние крутые ступени, Габиус застыл, внимательно всматриваясь в неподвижные лица охранников.
– Цепкерово племя!!! – гневно закричал он, потрясая худым кулаком. – Кириак, поднимай тревогу – охрана зачарована!
Собрав последние силы, старик рванул к двери и, распахнув ее настежь, взвыл. Великому магу хватило одного взгляда чтобы определить, что вместо принца в коконе находится искусная пустышка.
– Далая!!! Мерзкая тварь!!! – взревел Габиус, осознавая весь ужас произошедшего.
За спиной раздался топот вбегающих в помещение адептов. Колдун резко развернулся, окинул их хмурым взглядом и, вытянув вперед длинные скрюченные пальцы, начал шептать заклинание. Его глаза загорелись ярким пламенем и от адептов к архимагу потянулись мощные энергетические потоки. Кириак, забившийся в угол, испуганно наблюдал как белый свет вливался в немощное тело старика, изменяя его: сгорбленная спина распрямлялась, сморщенная кожа разглаживалась и покрывалась здоровым оттенком, седые волосы темнели, а вытянутые дрожащие руки наливались мышцами. В то время как архимаг оживал и молодел адепты падали, корчась в жутких судорогах. Впитав всю энергию да последней капли, Габиус встряхнул руками и хищно оскалился. Не часто он прибегал к таким радикальным методам восстановления, но тут ситуация не терпела промедления.
– Это все ты, мерзкая девчонка! Ты ответишь за все! Я найду тебя, где бы ты ни скрывалась и, поверь, тебе лучше сдохнуть раньше, чем я до тебя доберусь, дрянь! – шипел он гневно.
Как только Габиус почувствовал себя полным сил, он скинул плащ и, резко взмахнув руками, обернулся в человекоподобную крылатую тварь. Кожа твари была абсолютно гладкой и черной как сама бездна, а желтые глаза, не имеющие зрачков, будто заглядывали в самую душу. Каждое движение гибкого жилистого тела кричало об огромной мощи и опасности. Обведя комнату жутким взглядом, от которого в жилах стыла кровь, колдун дико расхохотался, выставляя напоказ алую пасть с острыми белыми зубами. Не обнаружив для себя ничего интересного, он, словно невесомая бесшумная тень, быстро вылетел в дверь и исчез бесконечных мрачных коридорах древнего храма…
На шум в помещение вбежали еще несколько адептов и застали чудовищную картину, которая не раз потом будет приходить им в кошмарных снах. Среди разлагающихся тел ползал несчастный немой слуга архимага. В его глазах плескалось бесконечное отчаяние и ничем не прикрытый ужас. Он ощупывал и тормошил погибших то ли надеясь найти живых, то ли пытаясь уверить себя в том, что это просто страшный сон. Он жалобно подвывал и по очереди оттопыривал пальцы, показывая число умерших…