Бальгард раздражался душевными терзаниями сына, прекрасно понимая, о чем тот думает. Его, более чем, красноречивые взгляды на пещеру говорили обо всем.
– О чем задумался, сын?
– Мне обязательно отвечать? – огрызнулся парень.
– Нууу… хотелось бы знать, о чем мечтает мое любимое дитя.
Голос отца в темной ипостаси звучал низко, шипяще, с грудным рыканием. Раньше, услышав бы его, Тайлер, как минимум, впал бы в ступор или искал пятый угол, а сейчас он просто недовольно скривился и отвернулся.
– Сын, не вежливо становиться спиной к родителю, когда он с тобой говорит. Я ведь тебе сюрприз пррриготовил, думаю он тебе понррравится.
– Сюрприз? – не оборачиваясь насмешливо переспросил парень. – Ты даже слово такое знаешь? Только вот что оно означает, я уверен, ты даже не догадываешься…
– Не будь так самонадеян, – Бальгард сделал небольшую паузу, затем театрально указал рукой на раскинувшийся в долине лес и торжественно выкрикнул. – Всем молчать! Сюрприз пррриближается!
Мгновенно возникшая гнетущая тишина не предвещала ничего хорошего. Все устремили взгляды в направлении руки и услышали, как где-то в глубине леса раздался душераздирающий визг, а затем в небо взмыли два огромных цепкера, держащих в своих когтистых мощных лапах трепыхающегося в агонии белейда. Тот отчаянно вырывался и скулил от боли. Перед глазами Тайлера промелькнула картина гибели милой Люси… Как же ему хотелось разорвать на части этих тварей, а вместе с ними и отца с архимагом, которые глумливо посмеивались над погибающим животным.
– «Ненависть, ненависть, ненависть… – шептала Тьма. – Они сделали это тебе назло…»
– «Нет… Они хотели наказать меня и сделать больно…» – простонал парень.
– «Сделать больно?! – Тьма заливисто расхохоталась. – В тебе больше нет Боли, есть только Зло и Ненависть… Они глупцы, думающие, что ты слаб!»
– «Может они и были правы… до сего момента… Добавь, родная, в список еще и Месть!» …
– «О да, мой мальчик, с удовольствием! Месть!.. Как же сладко это звучит!»
«Но почему же тогда так щемит сердце? Почему мне так трудно дышать? – сам себя спрашивал Тайлер с трудом сдерживая слезы. – Что со мной не так? Я же принял Тьму?» Его размышления прервал отчаянный крик Талака:
– Петриииш, нееет! – на пыльных окровавленных щеках бывалого воина появились мокрые дорожки. Его добрый, ласковый и преданный Петриш, которого он выкормил и вырастил, за которого готов был отдать жизнь, погибал в страшных мучениях. – За что?! Он ни в чем не виноват! Разорвите лучше меня!
– Когда настанет твой черрред ты позавидуешь своему Петррришу, предатель! – презрительно выплюнул Бальгард. – Ты еще цел только благодаря моему сыну. Но это ненадолго. Я найду способ уничтожить тебя… и мерррзкую девку тоже… Считай, что твой зверек принес себя в жертву ради непродолжительного пррродления твоей никчемной жизни!
Цепкеры еще какое-то время поиграли со своей жертвой по очереди отрывая от нее мелкие кусочки и явно наслаждаясь ее предсмертной агонией. Затем, издав победный клич, подкинули несчастного белейда высоко вверх, а поймав, мгновенно разорвали на две части и… заглотили, довольно клацая мощными зубастыми клювами. Капли крови рубиновыми каплями оросили мертвую почву вызвав очередной вздох отчаяния в груди гордого Талака… Далая же представила себя на месте несчастного Петриша и в немом крике прикрыла ладошкой рот. Разрывающаяся на части живая плоть вызывали в ней животный ужас…
По долине разнесся жалобный вой Тилла и Калми. Прекрасные животные оплакивали своего сородича и друга. В этом вое было столько боли, что казалось природа вторит им, отражая разыгравшуюся трагедию – склон начал быстро затягиваться низко стелящемся густым туманом. Небо нахмурилось и сумрачный мир стал еще темнее и тоскливее.
Вой белейдов сработал для Тая как спусковой крючок. Он закрыл глаза, сжал кулаки и мысленно представил, как все вокруг покрывается мутной мглой, затем почувствовал, как по венам к пальцам стекаются ледяные потоки и быстро устремляются вверх. Казалось, его сознание начинает жить отдельно от реального мира, погружаясь в пучину мрака и вычерчивая в голове сложные руны. Вокруг его тела возникло странное вихревое движение, длинные волосы растрепались и хлестали по лицу, холод, вода и песок обжигали открытые участки кожи, но не наносили большого вреда. Парень вздернул руки вверх и весь поток резко взмыл вверх, сгоняя тяжелые тучи в кучу. Сначала редкие вспышки молний прорезали небосвод, меняя его цвет с серо-фиолетового на грязно-оранжевый, затем они становились все ярче и мощнее. Разряженный воздух накалился в предчувствии разыгрывающейся стихии. И, наконец, резко хлынул ледяной ливень. Густые и холодные потоки воды отчаянно смывали пыль, грязь и кровь с подножия Черной скалы, заглушая все краски и звуки.