– Сядь и постарайся успокоиться, – старшая сестра смотрела на нее с явной тревогой.
– Да я спокойна, Кэт, – отмахнулась Эвелин. – То есть, конечно, не спокойна… Ну, да ты и так все понимаешь.
– Ничего не хочу слушать, – Кэтрин силой заставила ее опуститься обратно на диван и придвинула поближе изящный поднос, на котором стояла чашка ароматного чая и вазочка с аппетитными пирожными. – Пока ты хоть немного не поешь, я не позволю тебе говорить. Ты хоть смотрела в зеркало, как ты выглядишь?
Эвелин досадливо мотнула головой и с отсутствующим видом сделала маленький глоток. Потом, даваясь, откусила кусочек печенья.
– Теперь можно? – жалобно спросила она.
– Давай.
Путаясь в словах, Эвелин быстро рассказала, как она нашла чудом уцелевшего Дэвида и о том, что ей сообщили врачи. Кэтрин слушала внимательно, не перебивая – она умела слушать.
Когда Эвелин наконец остановилась, она спокойно заметила:
– Если я правильно поняла, положение у него тяжелое, практически безнадежное. Так?
Эвелин кивнула, сжав губы.
– И что ты думаешь делать дальше?
– Не знаю…
Она тихо всхлипнула, но сдержала слезы и только судорожно перевела дыхание. Несмотря на все свое отчаяние, выговорившись, Эвелин почувствовала некоторое облегчение. Недаром говорят, что даже самая большая боль становится легче, когда есть, с кем ее разделить.
– Наверное, начну теребить врачей, – сказала она безнадежным тоном и вопросительно посмотрела на сестру. – Ведь должны быть и другие специалисты. Может быть, остался хоть какой-то шанс…
Кэтрин недоверчиво покачала головой, но вслух ничего не сказала, чтобы лишний раз не огорчать Эвелин. У военных медиков Центрального госпиталя в подобного рода делах был накоплен такой уникальный опыт, что равного ему не было больше нигде, во всей Федерации.
– Попробовать конечно можно, но боюсь, большого толку от этого не будет, – осторожно заметила она. – Мне кажется, нужно что-то совсем другое.
– Что? – спросила Эвелин. Несмотря на все ее старания, в голосе прозвучала безнадежность.
– Пока не знаю, – ответила сестра. – Нужно подумать. Слушай, а помнишь, ты рассказывала об этом ученом… Олвине? Кажется, у него на Земле оставался брат. Ты что-нибудь знаешь о нем? Он случайно не врач?
– Нет, совсем не врач, – вздохнула Эвелин.
– Не хочешь попробовать встретиться с ним? – осторожно начала Кэтрин. – Может быть, он что-то знал о работах своего брата и сможет тебе что-нибудь посоветовать. Вдруг получится?
– Н-не знаю… Вообще, это идея, – Эвелин немного оживилась.
– Вот видишь, я думаю, что нам стоит попробовать. И еще одна мысль. Мне кажется, нужно обязательно посвятить в твои дела Алексея. Он ведь тоже некоторым образом врач. И у него после прежней работы остались очень обширные знакомства.
Эвелин благодарно кивнула.
– Конечно, Кэт. Да я ничего и не хотела скрывать, просто не пришло в голову. Я сейчас вся как оглушенная.
Она опустила голову и тихо продолжила:
– Ведь я уже похоронила Дэвида. Попрощалась с ним тогда, навсегда. И вот опять, во второй раз.
Она громко всхлипнула. Послышались легкие шаги и в комнате появился муж Кэтрин.
– Всем добрый день, – приветливо произнес он, опускаясь рядом с женой и целуя ее в щеку. – Как вы себя чувствуете, Эви?
Эвелин порывисто вздохнула и достав платок, вытерла лицо.
– Простите, Алексей. Я не хотела.
Алексей протестующе махнул рукой, оглядел стол, затем легко поднялся и через некоторое время принес на треть наполненный высокий стакан.
– Выпейте немного, вам сразу станет легче. Мои предки искренне верили, что это универсальное лекарство от всех горестей. Иногда, когда бывает очень тяжело, мне кажется, что они в чем-то были правы.
Эвелин послушно сделала глоток и поперхнулась.
– Нет, нет, Эви. Заставьте себя.
С трудом сделав еще несколько маленьких глотков, Эвелин поставила стакан на столик. Ее бледные щеки немного порозовели.
– Спасибо, но больше я действительно не могу.
– У нее потрясающие новости, – вмешалась в разговор Кэтрин. – Алеша, ты не поверишь, но ее Дэвид оказался жив и он на Земле!
– Вот как?
– Да, он здесь, в Центральном военном госпитале. Но, к сожалению, находится в крайне тяжелом состоянии, – продолжила Кэтрин, машинально отметив про себя, что муж не слишком сильно удивился. – И мы не знаем, что делать. Ты ничего не можешь посоветовать?