– Но почему? – Эвелин, не веря, смотрела на него.
– Потому, что они пытаются лечить представителя совершенно нового и неизвестного нам вида.
Эвелин опять невольно вздрогнула. Олвин покачал головой.
– Неизвестного вида, созданного искусственно. В организме вашего друга бушует сейчас такой невероятный коктейль, что даже для того, чтобы просто грамотно считать и расшифровать матрицу, понадобится немало времени. Ведь никаких данных не осталось. Да я и не думаю, что расчеты вообще существовали. У моего брата явно не было времени на это, он лепил каркас по наитию, на лету.
– Но это возможно? Расшифровать матрицу?
– В принципе, да. Хотя это довольно сложный процесс. Однако это лишь малая часть дела. Сколько времени уйдет, чтобы попытаться понять ее и хоть как-то исправить поломки, я боюсь даже предполагать. А ведь у вас нет времени ни на первое, ни на второе. Вы меня понимаете?
Эвелин опустила голову.
– Значит, ничего нельзя сделать?
– В настоящее время – ничего. Лет через двадцать – тридцать, быть может. Да и то сильно сомневаюсь, реально может понадобится намного больше времени. И я даже не хочу прикидывать, каких средств это потребует. Проблема вашего друга значительно опередила наше время.
Эвелин медленно встала.
– Спасибо, что смогли уделить мне свое.
– Не за что, – Олвин тоже встал. – Простите, может это прозвучит грубо, но я не занимаюсь проблемами перемещения во времени. Для этого вам понадобятся совсем другие специалисты…
До дома Кэтрин Эвелин долетела как в тумане. Выйдя из скикара, она механически дошла до входа в дом, кинула на стул свою куртку и пройдя в гостиную, без сил опустилась в кресло. Сестра уже ждала ее.
– Что он сказал, Эви?
– Ничего утешительного, Кэт, это полный тупик. Безнадежно. Он сказал, что проблема Дэвида настолько опередила наши возможности, что мне, чтобы решить ее, понадобится машина времени.
– Это злая шутка?
– Нет, Кэт. Нет. – Эвелин порывисто вздохнула и опустила голову. – Просто он совершенно точно сформулировал суть проблемы. Чтобы попробовать вылечить Дэвида, мне необходимо попасть вместе с ним в будущее. В наше время не существует технологий, способных ему помочь.
Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Кэтрин молча смотрела на нее. В комнате наступила тишина.
Хотя Святейшая еще не оправилась после недавнего ранения, строгая одежда полностью соответствовала ритуалу встречи. А необходимые украшения находились именно там, где им и подобало быть, подчеркивая линии силуэта. Так что земной посол был принят со всеми подобающими его рангу почестями.
Выразив горячее одобрение, что тайные враги оказались вовремя раскрыты и разгромлены, а рана Святейшей успешно заживает, посол плавно перешел к теме будущих переговоров. После недлинного обмена традиционными приветствиями он аккуратно перешел к главному: обтекаемо выразил основные пожелания правительства Федерации. После небольшой паузы Святейшая взяла ответное слово.
– Мы, конечно, подробно обсудим все пункты будущего договора, который необходим нашим планетам. Это очень важный вопрос. Но вы разрешите мне сначала коснуться тех тем, которые близки именно нам, а уже потом перейти к более общим?
– Разумеется, – ответил посол.
– Прежде всего, огромное спасибо за запись. Поверьте, мы очень внимательно изучили ее и не один раз, – Святейшая значительно посмотрела на человека, сидящего перед ней. – Должна признать, что землянин сделал все, чтобы как можно меньше оскорбить наши религиозные чувства. Временами даже создавалось впечатление, что он знаком с нашими обрядами, хотя подобное разумеется абсолютно исключено.
– И тем не менее…
Святейшая развела руками.
– В подобных делах не может быть исключений. Можете называть это замшелыми традициями или религиозным мракобесием и возможно, вы в чем-то окажетесь правы, – марканка сделала движение, соответствующее земному пожатию плеч. – Но мой долг предписывает мне быть хранителем наших обрядов, а не их реформатором. Какие бы личные чувства я при этом не испытывала.
Два брата-близнеца, сидевшие за ней, согласно наклонили головы.
– Понимаю… У нас кто-то из древних однажды сказал: пусть рушится мир, но принципы торжествуют.
– Не совсем, но… Общий смысл вашего высказывания мне понятен и достаточно близок. Поэтому и вы, в свою очередь, должны понимать, что мы сейчас находимся в исключительно трудном и двойственном положении.