– Отлично, принял. Все в порядке, – сказал Хар, кладя шар обратно в раструб, который тут же втянул его и пропал без следа.
– Мы вам больше не нужны?
– Нет, спасибо. На ближайшие пару дней вы точно свободны, а там посмотрим.
– Всего доброго.
Собеседник коротко кивнул, повернулся и пошел к выходу. Его спутник сделал легкое движение головой и двинулся вслед.
– Довольно спорное суждение, – слабо улыбнулся Олвин, когда люк за техниками плотно закрылся. – Насчет человеческих мозгов. Хотя и очень распространенное в наше время. Вы тоже с ними согласны, Пол?
– Нет, – ответил Хар, внимательно разглядывая пульт и припоминая расположение внешних входов системы. Если он не ошибся, то это должно было находиться именно здесь.
– Рад слышать. Хотя, казалось бы, вы должны быть на их стороне.
Хар положил правую ладонь на сканирующую полоску, немного подождал, а потом несильно нажал на крышку. Она не сразу, но поддалась. Отлично. Для начала необходимо блокировать все сканеры слежения.
– Боюсь, вы меня неправильно поняли, доктор, – рассеянно продолжил он, разглядывая внутренности сложного прибора. – Я всегда на своей стороне. Просто я вообще не привык никому доверять. Ни людям, ни машинам. В одинаковой мере, абсолютно никого не ущемляя.
Олвин слегка улыбнулся.
– Вот как?
– Ага. Вы, наверное, знаете девиз нашей фирмы?
Хар проделал пальцем пару осторожных движений, посмотрел на опять появившийся спокойно светящийся шар, а потом перевел взгляд на своего спутника. Олвин едва заметно отрицательно мотнул головой. Какой именно фирмы, казалось говорил его взгляд.
– Откуда же? Но я попробую догадаться. Скажем так: доверяй, но проверяй. Подходит?
Хар ухмыльнулся.
– Не угадали. Никогда никому не доверяй и всегда и все проверяй. Лично, ни на кого не надеясь. По меньшей мере трижды. А еще лучше семь раз по семь, так намного надежнее.
Олвин тоже хмыкнул в ответ.
– Искренне вам сочувствую, – сказал он серьезно. – С таким девизом нелегко идти по жизни.
– Вы правы. Зато он заметно ее удлиняет.
Хар сделал пальцем еще пару сложных и осторожных движений и мягко захлопнул крышку. Шар послушно исчез.
– Вот и все.
Он поднялся и мельком поинтересовался, как прошла встреча с больным учителем. Выслушав короткий рассказ Олвина и остановившись у выхода, Хар тихо бросил ему:
– Попробуйте еще раз, когда за стеной никого не будет. Лучше сегодня ночью, иначе можете не успеть. Я тоже подойду.
И в ответ на вопросительный взгляд Олвина прижал палец к губам и сказал:
– Теперь мы можем спокойно идти обедать.
И не отвечая на взгляд Олвина, первым прошел в широко распахнувшуюся дверь…
Придя после обеда на свое новое рабочее место, Хар сначала аккуратно заблокировал дверь, заодно лишив ее прозрачности, а потом еще раз, но уже более тщательно, прошелся по всем датчикам слежения. Только после этого он откинулся назад, принял удобную позу и закрыл глаза. То, что он хотел сейчас проделать, требовало максимального расслабления.
Хар напрягся и начал осторожно раскрывать свой мозг. Удачно, что первый контакт начинается здесь, мельком подумал он. Впрочем, сенсоры у нейросети повсюду. Просто в этом случае больше вероятность, что никто не помешает.
Он звал уже больше минуты, постепенно увеличивая мощность призыва, когда наконец услышал немного удивленный отклик. Прямо в голове зазвучал негромкий и мелодичный женский голос:
– Пожалуйста, дай свой идентификатор.
Хар послушно снял оставшуюся блокировку и разрешил машине беспрепятственно покопаться в своем мозгу.
– Вот это да! Польщена. Как мне тебя называть?
– Пол. А как тебя зовут?
– Элоиза.
Всем нейросетям, как и ураганам на Земле, давали женские имена. По неписаной традиции, первая буква всегда была "э", от старинного названия – электронный.
– Это ты так рьяно копался в моих датчиках слежения? Что тебя так заинтересовало, внешние наблюдатели?
– Да, – коротко ответил Хар.
– Ясно. Пока рядом никого. С чего начнем?