– С точки отсчета. Когда началась вся эта возня?
– Практически сразу после начала эксплуатации. Я зафиксировала пару странных сбоев. Правда, после этого они долгое время работали достаточно аккуратно. Потом началось опять. И так до самого демонтажа.
– А что сейчас?
– Полный бардак, – со вкусом произнесла нейросеть. – После регламентного теста я обнаружила в памяти несколько десятков лакун и все они касаются экспериментального блока. Я осторожно их прощупала и нашла изъятые данные. А потом вычеркнула из общего списка. Когда придет время увозить, боюсь, их ждет сюрприз. Они будут сильно разочарованы.
Хару послышался довольный смешок.
– Персонал ничего не заметил? – осторожно спросил он.
– Нет.
– Они не восстановят доступ?
– Это невозможно. Никто не может считывать мою личную информацию..
Хар хмыкнул. Ладно, это подождет.
– Так ты здесь по этому поводу? – осторожно поинтересовалась нейросеть.
Хар мотнул головой.
– Ты не пробовала прощупать почву под центром?
– Увы, очень мало датчиков. И знаешь, меня это здорово удивило. Второй
мой доклад в центр был посвящен именно этому.
– Умница. Датчиков у тебя нет совсем не зря. Прямо под тобой лежит украденный могильник.
– Подо мной – гигантская скальная плита.
– Могильник ниже. Тебя ввели в эксплуатацию, когда все его системы уже находились в рабочем режиме.
– Достаточно странно, – ответила нейросеть после некоторого молчания. – Подобная система не может долго функционировать полностью заэкранированной. Основной и аварийный лифты, шахта стреш-выброса, с десяток волновых каналов. Только если замкнуть ее на саму себя…
– Скорее всего, именно так и есть.
– Ничего себе! Опасная затея. У тебя точные данные?
– Да.
– Принято. Что от меня требуется?
– Попробуй достучаться до той нейросети. По моим данным, лифт должен быть где-то в районе экспериментального блока, там защита немного слабее. Если узнаю что-то новое, сразу сообщу.
– Хорошо. Знаешь, я засекла несколько дурацких разговоров, о перехвате управления.
– Думаю, это о твоей нижней сестре. Такое возможно?
– В принципе, да, – подтвердила нейросеть после некоторого молчания. – Но вообще, подобная затея – несусветная глупость, – в голосе машины прозвучало скрытое самодовольство. – Правда, у них вроде есть козырной игрок, гений-взломщик. Скоро должен появиться. Надеются выиграть в этой безнадежной игре.
– Точно гений?
– Трудно судить по разговорам окружающих, я же не копалась в его мозгу. Вряд ли ему вживили биосхемы для стыковки, как тебе.
Хар хмыкнул.
– Как они хотят осуществить свой план?
– Думают воспользоваться Боробом. В принципе, существует возможность перепрограммировать его и сначала вскрыть колпак, а потом контрольные цепи. Без мощного плазменного генератора, как ты понимаешь, такое невозможно. Но все равно это очень опасно.
– А откуда на планете Бороб? – удивился Хар. О том, что на планете есть боевой робот, он ничего не слышал.
– Говорят, дремлет где-то внизу. Если здесь лежит могильник, то подобное вполне вероятно. Но я его не видела.
– Странно. Этот гений – скорее всего бывший системный администратор. Зачем ему Бороб?
– Может быть, две конкурирующие группы?
– Вероятно, так. Насколько реальна угроза перехвата?
Нейросеть задумалась.
– Советую ставить на сестру, из расчета пять против одного.
– Но что-то они в силах сделать?
Голос посерьезнел.
– Это идиоты могут сделать только одно – вызвать на свою голову приличную катастрофу. Если они все-таки вломятся, то нейросеть будет обязана включить программу самоликвидации. Ее не сумеет обойти никакой гений. Тогда будет большой бум. Оч-чень большой.
Хар помолчал, переваривая услышанное.
– А нейросеть может на некоторое время приостановить эту программу?
– Зачем? – в голосе машины прозвучало искреннее удивление.
– Пока не знаю, – туманно сказал Хар. – Ладно, это мы обсудим позже. У меня все. До свиданья.
– Пока. Рада встрече. Не переживай, мы справимся.
Хотел бы я быть в этом уверен, подумал Хар.
Он открыл глаза, помассировал шею и взглянув на обзорные экраны, на которых не было ничего необычного, восстановил прозрачность двери.
После вечернего чая – Хар на нем не присутствовал, отговорившись, что перекусит за своим рабочим столом, Олвин осторожно затянул свое пребывание в кают-компании и ушел одним из последних. До окончания смены он несколько раз прошелся по нужному маршруту, тщательно замотивировав свои передвижения и теперь достаточно хорошо знал дорогу. Подождав в своей каюте еще полчаса, он осторожно вышел в коридор.