С трудом оторвавшись от его губ, она ответила, слегка задохнувшись:
— И тебе доброе утро! Ты всегда просыпаешься таким… таким…
— Проголодавшимся? — подсказал Джулиан.
— Проголодавшимся, — согласилась она и замолчала, когда его губы коснулись ее плеча. Ощущение слегка щекочущих кожу усов было необыкновенно приятно.
— По правде говоря, я не менее прожорлив, чем голодный волк, — пошутил он, подтвердив свои слова утробным рычанием. — А что ты скажешь на этот счет? — Джулиан вопросительно поднял брови, ни на секунду не переставая покрывать поцелуями ее шею и грудь. Он просунул руки под спину Никки и немного приподнял ее. Никки глубоко вздохнула, когда язык Джулиана проложил влажную дорожку под каждой ее грудью. — Ммм… соленые. — Джулиан довольно ухмыльнулся.
У Никки вдруг возникло шаловливое желание школьницы показать ему язык.
— Как это можно пребывать в таком отличном расположении духа с самого раннего утра?
— Кажется, тебе придется к этому привыкнуть.
Никки собиралась что-то ответить, но вместо этого захихикала, потому что Джулиан щекотал ее языком под ребрами. Смех перешел в тихое постанывание, когда его губы коснулись живота и спустились ниже.
— Джулиан! — Разум Никки протестовал против того, чтобы снова заняться любовью. Ей хотелось разобраться в своих чувствах. Прошлая ночь была такой особенной, такой… божественной. И теперь ей требовалось время, чтобы все осмыслить.
Джулиан поднял голову и посмотрел на Никки глазами искусителя.
— Да? — Его большие ладони скользнули ей под ягодицы.
— Сначала мне бы хотелось принять душ. Пойми, пожалуйста, — взмолилась Никки, — я чувствую себя так… ну, словом…
— Так, словно всю ночь занималась любовью? — закончил за нее Джулиан. Нежно улыбнувшись, он помог ей встать с кровати и, не скрывая восхищения, смотрел на прекрасное обнаженное тело.
Тугие струи душа освежили Никки. Она запрокинула голову, глядя, как клубы пара поднимаются вверх и заполняют ванну, отделанную черно-белым кафелем.
У нее возникло странное ощущение отстраненности от самой себя, словно часть ее сознания, как этот пар, отделилась и воспарила над бренной оболочкой. Память вдруг словно прожектором высветила лицо Джулиана, его серые глаза, полные ненасытной страсти. Эхо ночи любви вновь коснулось души Никки и вызвало дрожь во всем теле. Это было слишком прекрасно, слишком совершенно. В ее жизни не нашлось событий, которые подготовили бы ее… Никки чувствовала, что ей придется собирать себя по кусочкам, и как можно быстрее, пока сила личности Джулиана и сила их обоюдной страсти не разметала эти кусочки в разные стороны, и навсегда.
Мне нужно время, чтобы прийти в себя, решила Никки и высунулась из-под душа, чтобы налить в ладонь немного шампуня. Она нуждалась в примирении с собой, в восстановлении душевной целостности. Ведь так легко поддаться искушению и, расслабившись, позволить смести себя на обочину жизни. Теперь Никки ясно понимала, что ей недостаточно только страсти, имеющей обыкновение остывать при первом же серьезном столкновении с жизнью. Она была реалистом и не верила в сказочки со счастливым концом.
Никки закрыла глаза и, запрокинув голову, подставила лицо под душ, смывая остатки шампуня. Однако она не настолько ушла в свои мысли, чтобы не заметить дуновения легкого сквозняка, проникшего в приотворенную дверь ванной, и тень, заслонившую свет.
— Джулиан Арчер!
— А ты ждала кого-то еще?
Никки улыбнулась, почувствовав, как его руки обняли ее за талию.
— Ты подобна нимфе, — пробормотал Джулиан.
Никки сморгнула капли воды с ресниц и, открыв глаза, увидела перед собой Джулиана. В его взгляде она прочла нежную настойчивость и почувствовала, что легкое возбуждение, зародившееся где-то внизу, начинает теплыми волнами распространяться по всему телу.
— Я тоже решил, что неплохо принять душ.
То, как Джулиан играл струями воды, направляя их на спину Никки, не вызывало сомнения в его истинных намерениях. Никки взяла мыло и провела им по его груди, густо поросшей черными волосами. Мыло выскользнуло из ее рук.
— В ванной нужно вести себя осторожно, — прошептал Джулиан, щекоча губами ухо Никки, в то время как ее полные груди скользили по его намыленной груди. — Статистика утверждает, что семьдесят пять процентов бытовых травм получают в ванной. — Его рука скользнула вниз, Никки выгнула спину, еще теснее прижавшись к нему.
— О да! — Ее слова заглушил поцелуй…
— Как можно так наедаться с раннего утра? — заметила Никки, глядя на полную тарелку Джулиана.
— Я же говорил тебе, что я обжора. Кроме того, мне нужно поддерживать себя в хорошей форме. Из всех дневных трапез завтрак самый важный. Никки, я обожаю, когда ты краснеешь!
Она притворилась, что не обращает внимания на его слова, и погрузила ложку во фруктовое пюре, составившее всю ее утреннюю еду.
В это время мысли Джулиана занимала проблема, возможность возникновения которой он осознал только утром, когда одевался. Впервые со времени ранней юности он забыл воспользоваться контрацептивом. Нужно найти подходящий момент, чтобы обсудить с Никки возможные последствия и заверить ее, что при любых обстоятельствах он будет рядом и позаботится о ней. Но главное, чтобы момент оказался действительно подходящий. А пока можно просто наслаждаться весь день ее обществом.
— И какую же программу ты заготовила для меня на сегодня?
— Я?
— Конечно, это же твой родной город. Ты должна быть моим гидом.
Никки немного подумала, допивая кофе. Идея была неплоха. К тому же она давно не бродила по Новому Орлеану. Вместе с Джулианом она по-новому взглянет на знакомые места.
— Сначала мне надо позвонить, — ответила она, а потом покажу тебе город.
Когда Никки, позвонив, вернулась, вид у нее был обеспокоенный.
— Перед нашей экскурсией придется кое-куда заехать, — сказала она. — Туда идут трамваи, конечно, если ты хочешь поехать со мной.
— Куда мы едем? — спросил Джулиан уже в трамвае.
— Недалеко. — Джулиан не заметил, что она избегала отвечать на этот вопрос.
Они проехали мимо красивых домов по улице, утопающей в зелени, и попали в довольно тихий район.
Никки дернула за шнур, раздался звонок, и трамвай остановился. Они вышли. Перед ними возвышалось белое здание. Табличка на двери гласила: «Дюваль хаус».
Джулиан повернулся к Никки.
— Это твой дом?
— Был когда-то, — тихо ответила она.
Джулиан рассматривал образчик неудачной архитектурной эклектики — смешение французского и испанского стилей, замешанных на псевдогреческом. Несмотря на этот «коктейль», дом, видимо, когда-то выглядел эффектно, но с годами явно потускнел.
Джулиан посмотрел на Никки, стоявшую рядом.
— Это что, музей?
Ее лицо неожиданно осветилось улыбкой, значение которой он не понял.
— Когда-то был музей. — Она взяла его за руку и повела по дорожке к дому. — Теперь здесь живут мои дети.
— Дети? — поразился Джулиан. — Я не знал, что у тебя есть дети. Ты никогда не упоминала о них.
Никки искоса взглянула на него.
— О да. Их тут много.
Они открыли дверь, ведущую в обиталище «маленьких чертенят». Их встретили звонкий смех и топот бегущих ног. Джулиан изумленно смотрел, как полдюжины малышей вихрем пронеслись мимо него. Какой-то рыжеволосый пострел скатился по перилам и взлетел в воздух. Инстинктивно Джулиан ухватил его за штанину джинсов и благополучно поставил на ноги.
— Итак, это твои дети? И сколько их здесь?
Глаза Никки искрились весельем.
— Около пятидесяти. Каждую неделю это число меняется.
Джулиан не успел ничего ответить, потому что еще двое мальчишек лет десяти скатились вниз по перилам. Он сделал такое движение, как будто хотел схватить их, и притворно грозно прорычал: