Он всё-таки отмирает и прижимает меня к себе здоровой рукой. Обнимаю его за талию в ответ и слышу судорожный и болезненный вздох.
Закрываю глаза и пытаюсь перелить ему силу и исцелить его, но ничего не происходит. Не замечаю как сжимаю его рубашку в кулак на спине. И чувствую что сквозь пальцы сжатой руки что-то потекло, замираю не шевелясь и внутри все холодеет от догадки.
Что же делать, силы нет чтобы его исцелить и кровотечение у него не остановится само, значит…
Медленно отстраняюсь и со слезами на глазах, смотрю на свою руку всю замазанную темной кровью.
- Давай я посмотрю что там на спине?
Заикаясь спрашиваю у него, пытаясь не смотреть в глаза, потому что чувствую что сейчас разревусь.
Отстраняюсь и ползком быстро перемещаюсь за спину. На спине рубаха тоже вся в крови, что приводит меня в ужас.
Руки дрожат как ненормальные в голове набирает обороты истерика. Медленно задираю край рубашки и смотрю на колотую рану, находящуюся в районе нижних рёбер из которой тоже медленно вытекает кровь. Слезы текут от бессилия и безысходности.
Твою мать, что делать. Опять ползу обратно.
Сажусь на колени перед сидящим и шатающимся Северусом.
- Ччч, ну что ты плачешь, все же хорошо, ты жива и тебе надо идти.
До меня не доходит куда мне надо идти. Какой там идти, когда он тут истекает кровью.
Встаю на колени и прижимаю его к себе за шею.
- Ева, тебе надо уйти.
- Пошли со мной.
Говорю плача и сама понимаю что он не сможет, даже встать.
-Я не смогу, оставь меня.
Отрицательно машу головой захлебываясь слезами и прижимаю его к себе еще ближе.
Быстро отстраняюсь и стягиваю свое подобие платья. Начинаю рвать его на куски.
- Ева ни надо это не поможет мне, Ева, оставь его.
Солнце как издевается, пекёт как ненормальное. Чувствую что моя кожа сгорит примерно через часик другой.
Разорвав платье, поднимаю взгляд и смотрю на хмурого гнома со светящимися глазами.
Непослушными руками медленно начинаю расстёгивать маленькие пуговки на его рубахе.
В воздухе отчетливо чувствуется насыщенный запах крови, от которого сложно дышать. Стягиваю рубашку аккуратно с его плеч и на мгновение замираю в нерешительности, слезы не перестают течь, вижу как ему тяжело и жарко.
Весь лоб и виски покрыты капельками пота, волосы слиплись и прилипли к коже. Надо быстрее закончить и надеть ему рубашку.
Беру приготовленные пару кусков и отхожу в сторону, хорошо отряхивая их от песчинок прилипших к ткани. Опускаюсь и смотрю в глаза моему гному.
- Будет больно, надо хотя бы попробовать остановить кровь.
Сипло говорю ему, наклоняюсь и аккуратно целую твердые и сухие губы.
Прикладываю сложенный в несколько раз кусок и начинаю обматывать его грудь с плечом, туго затягиваю торс, надеясь что нет сильных внутренних повреждений и кровь остановится сама. При любой нагрузке из него вырываются болезненные стоны и шипение.
Пытаюсь успокоить ласковыми словами, но отчетливо понимаю что здесь никакие слова не подойдут.
После того как заканчиваю обматывать его тканью, разгребаю песок, убирая раскалённый слой, что бы можно было положить его. Максимально быстро и аккуратно помогаю лечь здоровым боком на песок.
Прикрываю его с головой рубашкой и сама ложусь рядом, укрывая тоже свое тело и голову. Внимательно смотрю в измученное и бледное лицо.
Он открывает свои уставшие глаза и внимательно разглядывает меня в ответ. Вижу как его глаза все время тянет вниз и понимаю насколько ему тяжело не только в физическом плане.
Какого это когда хочешь человека, причем почти голого и находящегося рядом и не можешь получить его.
Причем здесь это Ева, начинаю сама себя ругать, он истекает кровью, а ты тут сама хочешь его во всех этих смыслах.
- Расскажи мне что-нибудь, душа моя.
Очень тихо и вымучено говорит мне Северус.
- Что тебе рассказать?
Шепотом, стараясь не захлебываться слезами спрашиваю у него.
- Что-нибудь хорошее.
И снова закрывает свои синие глаза.
- Знаешь я… кажется люблю тебя.
- Кажется?
Совсем тихо спрашивает меня не открывая глаз и приподнимает уголки губ.
- Угу, тебе нельзя умирать, ты знаешь?
- Знаю, душа моя.
- У нас должен родиться малыш, я его видела во сне. Он был такой маленький и красивенький, мы были на моём волшебном озере. Я и дети их было четверо. Наш малыш был самым маленьким и… Северус не оставляй меня.
Взвываю в голос не видя его реакции на мои слова. Вижу только его тяжелое дыхание и понимаю что, если умрет он то, умрет часть меня.