Из-за этого грохота дверь клетки открывается почти неслышно, а тут же хватаю Арфу за руку, собираясь бежать.
— Зови подмогу! — командует чистильщик. — Предупреди, что нечисть умеет лишать воли!
Тощий кидается к полам шатра, но не успевает. Его ловит один из заколдованных. А тот, кто носит маску Приказа, обманным движением оказывается возле нас с сестрой. Он замахивается, но разрубить не успевает.
Его меч, больше похожий на саблю, останавливают лезвие воина. Птичья маска слетает с сухого лица и я в этот самый миг кидаюсь вперед, чтобы коснуться единственного оголенного участка тела — лба этого проклятого чистильщика.
Лучше бы наверное свернуть шею тому, кто живет охотой на моих сестер. Кто, возможно, убил мою сестру и мать! И я очень этого хочу.. очень! Но не могу…
Потому и посылаю импульсы в его плоть с такой яростью, что зрачки в миг заполняют всю радужку карих глаз.
— Защищай и выведи нас из лагеря во имя любви! — приказываю я, и все четверо мужчин, глаза которых передернуло магической дымкой, тут же кидаются к выходу.
К ним навстречу уже летят двое, но оказываются вновь схваченным и заколдованными. Лишь одному удается уйти, и это очень-очень плохо!
Он ведь может донести!
— За мной! Скорее! — командует один из вояк, и указывает на тесный проход между шатрами, где сумерки сгущаются быстрее всего.
Хватаю Арфу за холодную руку и только бросаюсь в полумрак, как раздается вопль.
— Тревога! Нечисть сбежала! — голос разрезает вечернюю тишину, и по лагерю проносится волна криков.
Факелы вспыхивают один за другим, прогоняя сумрак. Топот сапог все ближе.
— Направо! — командует проводник, тот самый околдованный, который плюнул в нашу еду…
Он остается с клинком на готове, а мы с Арфой кидаемся прочь оглядки. Позади раздается ругань, звон стали и ярые ругательства.
Там началось сражение. А мы все бежим непонятно куда.
Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышит весь лагерь. В горле пересохло, а лёгкие горят от быстрого бега.
Сжимаю пальцы Арфы все крепче — только бы не потерять в этом хаосе! Её дыхание такое же рваное, как моё. Пыль клубится под ногами, забивается в нос вместе с запахом дыма костров.
Вечерний воздух остывает, но я вся горю от напряжения и всякий раз вздрагиваю, когда полотнища шатров колышутся на вечернем ветру, отбрасывая черные тени. Каждая из этих теней кажется врагом, выпрыгнувшим на нас.
Воображение играет злую шутку, заставляя бежать все быстрее. Мелкие камешки впиваются в ступни сквозь тонкую подошву, но я не обращаю внимания на боль.
Нужно выбираться, и желательно никого больше не встретить. Магии у меня хватит еще на двоих или максимум троих, а затем — все…
Арфа спотыкается, и я чудом успеваю ее подхватить.
— Выход уже близко, соберись! — прошу сестру, глядя в просвет между последними шатрами, за которым начинается спасительный лес.
Главное успеть. Нельзя терять ни секунды, а голоса преследователей звучат все ближе.
— Скорей! — тороплю Арфу, выбегая на открытый участок между шатрами, а она как завизжит.
— Ари! — крик сестры оглушает, она застывает, как вкопанная.
А я обернувшись, успеваю увидеть лишь летящие во мраке наконечники стрел. Тут же отталкиваю сестру из-под удара, но сама…
Бах!
Внезапно реальность опрокидывается. Сильные руки обхватывают меня поперек живота, вздергивая над землей и кружа куда-то в сторону.
Воздух режет кожу, стрелы трещат, но в меня не попадают. Боли нет, зато знакомый до дрожи запах врывается в легкие — кожа, перец, смола и дым…
Это терпкий запах наполняет целиком, и пульс учащается до предела . Ту же вскидываю голову и застываю, наткнувшись на строгое лицо и два ярких голубых глаза. Они испепеляют меня заживо. Пылают смесью лютой ненависти и, что совсем нелогично, — страха…
Не знаю, что могло напугать этого зверя, но вот я сейчас точно боюсь. Дико боюсь этого волка!