Разумеется, магию забрать не вышло. Преступников наказали по закону, а сестры, все, кроме одной спаслись. Та Лесная выпила слишком много отравы, доверившись тем, кому помогала.
Эта история засела в памяти и у меня и Арфы так, что долго не выходила из головы, но голод и запах жареного мяса сейчас затуманивает остатки разума.
Мы не видим, где именно горит костер, и как конвой ставит свои походные шатры, так как открытая часть телеги развернута лишь наполовину. Чтобы волк мог видеть нас.
Приглушенные голоса доносятся со стороны костра, но слов не разобрать. Волк впервые за все время покидает свой пост. Оставляет вороного коня и идет к остальным, отбрасывая на землю длинную тень в свете заходящего солнца.
Приходится прижаться к деревянным прутьям, кишащим занозами, чтобы разглядеть, что там происходит. Щека царапается о шершавое дерево, но мне удается увидеть, как волк склоняется над какой-то картой, которую развернул старший чистильщик. Их окружают другие члены конвоя, все внимательно слушают.
По отрывистым жестам волка и напряженным позам остальных ясно: они спорят о маршруте. И главному чистильщику что-то не нравится.
— Этот волк что-то замышляет, — подмечает Арфа, несмотря на свое слабое, почти обморочное состояние.
— Знать бы еще, что именно, — киваю сестре, а затем замечаю, что она стала еще бледнее.
Ее лицо как белое пятно в сгущающихся сумерках. Ярко-зеленые глаза утратили ясность, а лоб покрылся испариной.
— Больше нельзя так продолжать, – пугаюсь я, понимая, что Арфа и несколько дней не продержится без леса. Тем более если ничего не ест.
— Эй ты! — окликаю стражника, собирающего хворост неподалеку от нас. Все поглядывает искоса на нас. — Переставь повозку к деревьям!
— Чего? — охает он, а затем злится. — Ты чего раскомандовалась, ведьма? — рычит он и только ступает к нам, как раздается приказ.
— Не подходи.
Голос незнакомый, но приглушенный маской. Значит, он принадлежит одному из чистильщиков.
Секунда, и эта самая пугающая маска, напоминающая голову совы, появляется в поле зрения вместе с черным, разлетающимся на ветру как крылья плащом.
— Иди куда шел, — командует безымянный чистильщик вояке, и тот тут же скрывается из виду.
— А ты, нечисть, чего расшумелась? Хочешь, чтобы кляп в рот засунули? Это мы можем, — пугает он.
"Себе засунь!" — так и хочется сказать в ответ, но здоровье сестры куда важнее, чем глупый спор и ненависть.
— Подкати клетку к лесу, — прошу чистильщика, а он лишь усмехается в духе "разбежался".
— С какой стати мне это делать? — гундит сквозь маску.
— Ей плохо. Ей нужно к лесу, к местам, где обитают Духи, чтобы набраться сил! — говорю грубияну.
Он смотрит на Арфу, бледность и нездоровый вид которой кидается в глаза, но вновь выдавливает из себя надменное "хах" до тошноты отвратным голосом.
— Чего ты мне рассказываешь, ведьма? Думаешь, я не знаю, сколько Лесные могут протянуть без леса?
— Не знаешь, раз так говоришь. Арфа новообращенная, — приходится ему поведать.
— Это что еще значит? Без сил и магии? Точно, ведьма, это ведь ты всех околдовала в одиночку, а не она. Так зачем нам нужна бесполезная нечисть? Пусть подыхает, — рычит чистильщик, и меня пробирает такая злость, что магия алыми искрами срывается с пальцев.
Они зовут нас монстрами, но сами еще хуже! Бездушные чудовища.
— А ну, угомонись, ведьма! — рычит на меня чистильщик и выплескивает воду из своей фляжки прямо мне в лицо.
Холодно, а из-за сильного ветра еще холоднее. Но кровь в жилах закипает пуще прежнего. И, пожалуй, я впервые в жизни действительно хочу кого-то убить!
— Что, ведьма, бесишься от бессилия? — скалится урод.
А я только и жду, чтобы он подошел поближе… Но он не подходит, зато поднимает с земли палку и хочет ей ткнуть меня в грудь, как зверя.
Но вдруг эту палку сносит прочь с хлопком и свистом.
Не успеваю даже разглядеть, так быстро все происходит. Зато нахожу ту палку в нескольких метрах от повозки на земле вместе с вонзенным в нее наконечником стрелы. Древко еще слегка подрагивает от силы мгновенного удара.