Чуть позже замечаю женщин в таких же бедных нарядах и с пустыми глазами. Они развешивают посеревшее с годами белье и вдруг застывают, увидев конвой с крытой повозкой. Тут же подзывают к себе детей. Все испуганные и встревоженные не меньше нашего.
Что странно, мужчин почти не вижу. Здесь в основном дети, старики и женщины. А вокруг разруха. Бедность. Отчаяние.
В воздухе висит запах гнили, дешевой похлебки. Не такой я помнила жизнь среди людей.
В гнетущей атмосфере повозка проезжает еще одну улочку и останавливается на небольшой площади перед кривым частоколом. Колеса замирают с последним скрипом. Конвой спешивается, осматривается.
— Что это за место, генерал? — подходит к волку тот самый капитан, который поймал нас с Арфой в лесу.
Подошвы его сапог шуршат по сухой, истосковавшийся по дождю, земле.
— Нейтральные земли между отколовшимися частями Вестарии, — ответ звучит ровно, но чувствуется, что волк не договаривает.
Кидает быстрый взгляд в сторону клетки, но тут же отвлекается на коня, похлопывает по мощной шее.
— А что с населением? — не понимает капитан, оглядывая округу вновь и вновь. — Они же в мятежах не участвуют.
— Очередная черная дыра, — важно заявляет главный чистильщик, подогнав к мужчинам коня.
Он спешивается последним и, отряхнув свой плащь, брезгливо добавляет:
— Лесные постарались.
— Лесные? — едва слышно переспрашивает Арфа.
Смотрит на меня, надеясь, что я ей объясню, но я сама не понимаю, о чем говорит глава Приказа.
— Наверное, очередное бедствие, которое хотят списать на нас, — шепчу сестре, и она понимающе кивает.
Наводнения, засухи, ураганы — все это, по мнению людей, устраиваем мы в свободное от убийств время. Но черные дыры — что-то новое.
Новое для нас, но не для них. Судя по лицам, все трое мужчин прекрасно понимают о чем речь.
— Да, поживиться тут нечем. Нам скорее свое им нужно отдать, чем брать, — верно подмечает капитан, но командор с ним не согласен.
— У нас дело государственной важности, и мы возьмем все, что нам нужно! — чеканит Тейл, и тут же отходит, чтобы раздать своим подчиненным приказы.
Капитан озадаченно глядит на генерала, а тот явно недоволен положением дел.
— За мной, — велит волк.
Эти двое уходят, а к нам приставляют двух чистильщиком строгий приказ: "К повозке не подпускать! И самим не подходить!"
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю сестру, судя по виду, ей лучше.
— Лучше, — подтверждает Арфа кивая зеленой макушкой.
— Нам бы осмотреться, — шепчу едва слышно, но все что сейчас попадает в поле зрения это тройка привязанных коней и кольчатый покосившийся забор. Проржавевшие звенья цепи тусклые, покрытые бурым налётом, от которого заверству пахнет ржавчиной. Чуть дальше виднелся соломенная крыша маленького деревянного строения. Отхожее место?
Перевожу взгляд на Арфу, и она тут же понимает, что делать.
— Ай! — вскрикивает сестра, схватившись за живот.
Двое чистильщиков, стоявших неподалёку, лениво оборачиваются. Один из них подносит ко рту флягу, приподнимает маску, делает глоток и передаёт товарищу.
— Чего расшумелись? — гаркает высокий, перенимая фляжку.
— Ей нужно выйти, — говорю я, кивая на согнувшуюся от боли сестру. — По нужде!
— Разбежалась, — бормочет низкий. — Сиди тихо, ведьма. Сейчас ведро найдём…
— Чего?
— Что за шум? — прерывает наш спор строгий знакомый голос.
Значит, недалеко волк ушел. А я понадеялась… Зря.
Именно он подступает к повозке. Шаги чеканны, спина прямая, а взгляд острый, как клинок.
— Нечисти... приспичило, — отвечает чистильщик, выпрямляется по стойке смирно, но говорит небрежно. Мол, ерунда какая, не стоит и внимания.
Но, судя по тяжелому взгляду волка, он с ними не согласен.
— Так проводите, — коротко приказывает генерал, и "маски" тут же переглядываются.
— К-как? — спрашивает один, таким тоном, будто волк сказал что-то невероятное.