Но острые лезвия направлены не на нас, а на ребенка.
Он тут же испуганно поднимает рыжую макушку, и.. застывает. Его светлые, слишком блеклые для человека глаза округляются так, будто он увидел самый страшный комшмар наяву.
И это вовсе не оружие, направленное в него.. Это волосы Арфы, с которых слетел капюшон.
— Зеленые… — едва слышно шепчет он.
Отползает и падает на попу, позабыв об игрушке, оставшейся у наших ног. В глазах – страх, на лице паника.
За ним никто не идет, не гониться, но он отползает в таком ужасе, чудто саму Смерть увидел.
Хватает что-то с земли, подскакивает на ноги и прежде, чем бросится наутек, швыряет в нашу сторону.
— Ведьмы! Нечисть! Спастите! — слышу вопль отчаяния, но мальчика уже не вижу — закрываю Арфу собой, и что-то мелкое и острое, как камень, врезается прямо в плечо.
Жжет до одури, до слез, но не кричу — по привычке стискиваю зубы.
— Да что ж за проклятие?! Одни проблемы от вас! — спохватываются чистильщики, цепляют нас за шкирки, пытаясь растащить по разным сторонам и тут вдруг… застывают, затем оседают, как тряпичные куклы.
Их пальцы, намертво вцепившиеся в наши плащи слабеют, а спустя секунду чистильщики падают без чувств на землю с глухим хлопком.
— Что происходит? — не понимает Арфа.
Но я и сама не знаю. Зато вижу, как из фляжки вытекает прозрачная жидкость, расползаясь скупым пятном по иссушенной земле. Земля жадно впитывает влагу, темнея на глазах. И это не просто вода, в ней что-то есть. Люди не учуют, но Лесные…
— Черноцвет, — говорю я, тут же нахожу взглядом тонкую струйку дыма костра, и в голове складывается ошеломительная картина. — Кто-то опоил их девеском, а потом заставил вдохнуть дым черноцвета. Тонкое искусство, недоступное людям, но отлично ведомое Лесным.
— Неужели кто-то из сестер смог найти нас и как-то это провернуть? — охает Арфа, а затем тут же оглядывается.
Даже если она права, сейчас никого из наших не видно. А вот люди и стражники могут прийти сюда в любой момент.
— Это наш шанс, — хватаю сестру за руку. Кожа у неё холодная, слегка влажная от испуга, потому сжимаю ладонь крепче. — Нужно бежать! Пока не поздно!
Арфа не спорит, и мы тотчас срываемся с места. Пробегаем мимо домов, огородов в сторону леса. Бежим всего несколько секунд, но сердце колотится так, что отдается в ушах гулким стуком. Не от бега, от страха, что нас поймают и в этот раз не пощадят…
Нужно быстрее! Быстрее!
Еще один поворот и.. бах! По прямой до леса не получается — на нас налетает женщина. Да еще с такой силой, что мы едва не падаем все вместе. Чудом удерживаем равновесие, а дамочка намертво вцепляется пальцами в плащ.
— Помогите! Помогите! — кричит она.
Круглое розовое лицо все в слезах. Она даже толком не видит, к кому обратилась.
Горящие зеленые глаза Лесных сложно не заметить, даже под тенью чудом не слетевшего с головы капюшона.
Но женщина продолжает молить, кричит на разрыв. Не отпускает.
— Помогите! — голос пронизан разрывающей болью. — Помогите ему!
“Кто бы нам помог?”, — хочется сказать в ответ, освободиться, оттолкнуть, но застываю, заметив за ее спиной мальчонку.
Тот самый рыжий ребенок, что упал к нашим ногам, сейчас лежит прямо на земле, точно тряпичная кукла. Не двигается, а маленькое детское личико совсем посерело.
— Помогите! — молит женщина, падает в ноги, но плащь не отпускает.
Ее хриплый голос уже хрипит от крика, но она не прекращает молить, глядя на нас снизу вверх полными слез глазами.
Эти глаза я вижу впервые, но взгляд… боль, живущая в них, убивающая, разрывающая, отравляющая… мне хорошо знакома. Такая же смотрела моя мама, когда нас поймали в лесу. Так же молила, прося пощадить ее ни в чем не повинных детей…
— Ария, — зовет меня сестра, а я будто не слышу, будто не здесь.
Где-то уже доносятся голоса.
— Лекарь! Я нашел лекаря! Сюда! — кричит мужчина, а с ним бегут другие. Судя по топоту, сюда идет целая толпа.
— Ты чего, сестра? — пугается Арфа, тянет меня за рукав, пытаясь спасти от цепких рук отчаявшейся матери.