И она права. Каждая секунда промедления может стоит нам обеим жизни. И каждая секунда промедления будет стоит мальчику жизни.
Тот его испуганный взгляд, те распахнутые до предела детские глаза… слишком бледные для человека. Замутненный побелевший зрачок, светло-голубые крапинки в серых радужках. Как я сразу не поняла?
Человеческий лекарь ему не поможет… Разве что, Лесная…
Глава 17. Предрассудки
— Ария, — вновь зовет меня Арфа, вырывая из этого странного состояния. В ее глазах плещется неприкрытый страх, ведь люди уже рядом. Голоса все ближе и ближе, эхом отражаясь от стен домов, словно крики хищных птиц.
— Беги к лесу. Я найду тебя. Обещаю! — в сердцах выпаливаю сестре, ощущая, как внутри все сжимается от предчувствия беды. Не могу сейчас уйти, словно невидимые нити приковывают меня к этому месту.
Не знаю, что именно меня тут держит: влажный блеск в глазах матери, теряющей своего ребенка, или сам малыш с бледным лицом, по которому еще недавно катились слезы страха.
Да, он кинул камень, но он спасался. Под моими пальцами его кожа холодная, почти ледяная, и это холод пробирается в мои руки, поднимается вверх.
Я ведь тоже когда-то боялась Лесных как огня. Он маленький, он не знает правды. Но раз на пути ему встретилась Лесная, значит, это судьба… пусть и не самая благоприятная для меня.
Я должна остаться, должна помочь, но Арфой рисковать не имею права. Она должна бежать сейчас же, но она упрямится, ее тонкие пальцы дрожат в моих руках.
— Нет, ты не успеешь! Тебя поймают! — заявляет сестра, и ее голос звенит от напряжения.
— Успею! А если нет, значит, отвлеку чистильщиков от тебя. А ты беги, что есть сил! — сжимаю ее дрожащие пальцы на прощание, чувствуя, как ее кожа почти вибрирует от страха, и решаю дать ей стимул, чтобы не упрямилась. — Найди сестер и расскажи им обо мне!
Арфа хоть и гневается, нахмурив брови, но по глазам вижу, что понимает. Если обе останемся, то обе умрем, а так хоть будет шанс привести помощь.
— Иди, — подталкиваю ее, Арфа отступает на пару шагов, словно преодолевая невидимое сопротивление воздуха, а я тотчас кидаюсь к малышу.
Нельзя терять времени. Нельзя терять ни секунды. Воздух вокруг будто сгущается, становится тяжелым, давит на плечи.
Падаю на колени, ощущая, как камни мостовой впиваются в кожу через ткань, касаюсь его бледного лица — совсем холодный… и не дышит. Кожа на ощупь как воск, губы синеватые. Неужели уже поздно?
Нет! Сердце еще бьется, я чувствую слабую пульсацию под пальцами, значит, я могу попытаться. Я должна. Хочу его приподнять, положить ровно, чтобы потоки магии, которые я в него впущу, никогда не преломлялись, а руки, как назло, дрожат так, что я едва могу удержать его хрупкое тельце. В голове еще волнение за Арфу, оно стучит в висках. Отпустила ее одну, слабую… Но она справится. И я должна справиться. Почему же руки не слушаются?
— Я помогу! — раздается голос, которого здесь быть уже не должно, звенящий и решительный.
Как и самой Арфы. Но нет, сестра здесь. Опускается на колени с другой стороны от ребенка, я слышу шорох ее одежды, чувствую легкий аромат трав, исходящий от ее волос, и она переворачивает его. На меня не смотрит, знает, что я буду в гневе.
Она должна была сбежать! Почему осталась? Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот проломит ребра.
— Чего ты медлишь? — только и говорит сестра, кивнув в меня решительный взгляд, в котором пляшут зеленые искры. — Приступай, пока он еще жив!
На глаза наворачиваются слезы, жгучие и горячие, сама не знаю от чего. То ли оттого, что Арфа не послушала и рискует собой, то ли потому, что в ее зачастую испуганных глазах, сейчас горят смелость и решимость.
Когда она так изменилась?
Тотчас слушаюсь ее. Касаюсь груди мальчика, ощущая под пальцами слабое биение, выпуская первые импульсы магии, теплые и пульсирующие, и чувствую, как сильно его пробрала болезнь. Она уже в первые секунды отдается во мне глухой болью, расползающейся от кончиков пальцев вверх по рукам, а будет еще хуже. Но главное, успеть, ведь шанс не справиться очень велик.
— Святые небеса! Что здесь происходит?! — раздаются голоса, разрезающие воздух словно ножи.
Люди подоспели. Мне некогда на них смотреть, но чувствую, что там целая толпа. Слышу топот ног, шелест одежд, тяжелое дыхание. Кто-то остановился за спиной, чувствую его взгляд как физическое прикосновение, кто-то только подбегает и также замирает.