— И у нечисти есть то, что им дорого, — хрипит Волк, каждое слово будто вырывается из его горла с усилием, а затем переводит медленный взгляд в сторону Арфы, застывшей в кругу оголенных мечей, хрупкой и беззащитной, как птица в клетке.
Волк вынимает и свое оружие. Сталь свистит в воздухе, разрезая его с пронзительным звуком, блестит под светом туманного солнца, серебристым росчерком летя к шее Арфы.
— Нет! — едва не подскакиваю, сердце на миг замирает, а затем колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, но сталь останавливается в нескольких сантиметрах от сестры, замирая в воздухе как застывшая молния.
В ее глазах застыл страх, огромный и всепоглощающий, в моих — ужас и ненависть, горячая как раскаленное железо. Что ты творишь, волк? А я ведь... я на секунду подумала, что он нам поверил. Поверил в Лесных! Горечь разочарования оседает на языке.
— Ах вот вы к чему, генерал, — усмехается Тейл, его тонкие губы растягиваются в улыбке, не затрагивающей глаз, и уже расслабленной походкой обходит меня, как хищник, оценивающий добычу.
— Умно, — хвалит он, словно учитель нерадивого ученика, а затем кидает суровый взгляд на меня, острый и колючий. — Давай, ведьма, спасай, коль правда можешь. А если нет... на одну Лесную станет меньше!
Ярость вскипает во мне так люто, что, кажется, я вся сейчас воспламеняюсь! Она поднимается от живота к горлу, обжигая все на своем пути.
Я хотела помочь! Просто помочь! А они используют единственного дорогого мне человека против меня.
Угрожают ее жизни! Опять...
Надо было бежать, бежать прочь от тех, кто не способен снять пелену с глаз. Кто не способен слышать! Кто даже не способен верить, когда вера остается последним, кроме надежды.
Слепцы, ради которых не стоило мне рисковать…
"Прости, Арфа, потерпи. Я тебя вытащу", — обещаю сестре в мыслях, краем глаза замечаю гневный взгляд волка, держащий меч у ее шеи, лезвие отражает солнечный свет, слепя меня на мгновение. Отворачиваюсь, не хочу его видеть, каждый взгляд на него словно новая рана.
Мне надо спасти! Значит спасу! И без вас бы спасла, чудовища!
С трудом сажаю собственный гнев на цепь, ощущая как он бьется и рвется на свободу. Одной цепи не хватает, делаю вдох. Второй. Третий. Поглубже. Легкие наполняются воздухом, прохладным и свежим. Нужна чистая голова. Нужна сила…
На ней и концентрируюсь, пытаясь отыскать ослабшие и отчасти оборванные нити. Магия откликается мгновенно, теплая и трепещущая как крылья бабочки, проникая в тело мальчика, наполняя его силы вновь и вновь. Исцеляя их, очищая, изгоняя болезнь, а она шипами входит в пальцы, острыми и раскаленными, пронзает до самых костей.
Поднимается все выше и выше, словно ядовитый плющ.
Больно! Больнее, чем было с генералом. Каждый нерв в моем теле кричит от боли.
Это не просто хворь, что-то гораздо сильнее! Что-то опасное, пронизанное магией. Не чистой, не Лесной, а очернённой… Разящей злом, ненавистью и болью… Она пахнет гнилью и тленом.
Такую я еще не встречала.
Шипы разом вонзается в сердце, тысяча раскаленных игл, заставляя взвыть и согнуться, но пальцы я не убираю. В глазах все плывет и темнеет, краски смешиваются, формы теряют четкость, горло дерет от дикого крика, вырвавшегося из глубин души.
Небо перед глазами темнеет, как перед грозой, силы слишком быстро угасают, словно песок сквозь пальцы, но я чувствую.. как поднимается под пальцами грудь. Он сделал вдох, слабый, но отчетливый.
Один… Второй… Третий…
— Он жив! — проносится крик, пронзительный и звенящий, а темнота вокруг меня сгущается, как чернила в воде.
Ослабшие пальцы соскальзывают с груди мальчонки, меня ведет в сторону, словно пьяную. Должно быть, сейчас я стукнусь головой, но удара не чувствую. Не чувствую ничего кроме холода и пустоты, разливающейся по телу подобно ледяной воде. И пыли, резко ударившей в нос и перебившей яркий запах волка, запах дыма и леса, смешавшегося с ней…