Капитан торопит, и я посылаю импульсы той самой магии, что есть почти у каждой Лесной. Это общая магия, она почти никогда не истощается, в отличие от личной, которой наделяют Духи одних и обделяют других. Их выбор нам неведом, так что остается только верить, что они не ошибаются.
Мне бы личная магия сейчас очень помогла, но приходится исцелять врага. Густая бурая кровь перестает сочиться из страшных ран, рассекающих всю бугристую грудь и кубики живота. Сами раны немного стягиваются, и в этот момент я отдергиваю руку и хватаюсь за ребра.
Болят так неистово, будто меня саму сейчас разрубили.
— Почему остановилась? Продолжай! — Пугается капитан, но я кидаю в него такой гневный взгляд, что мужчина впервые затыкается, а его смолистые обычно нахмуренные брови подпрыгивают на лоб.
— Просил исцелить – исцелила. Теперь отпускай. Через несколько часов твой генерал встанет на ноги. Но если к этому времени нас с сестрой убьют, эффект исцеления развеется, — рычу ему.
Не люблю лгать, но сейчас это единственный шанс спастись. Конечно же, эффект исцеления никуда не денется, даже если мне сейчас голову снесут. Но это шанс уйти отсюда живыми.
— Сделай сначала так, чтобы он очнулся! — требует свое чернявый.
— Не могу, — отвечаю строго, но на самом деле не хочу.
Ведь если Волк откроет глаза и увидит меня… Мне точно конец. И даже весь лагерь воинов меня от него не спасет.
— Я сделала все, что могла. Его жизнь вне опасности, лекари подтвердят. — Киваю в сторону мужчин в белых мантиях, а они как вздрогнут, будто с ними вурдалак заговорил.
Зато быстро начинают кивать и поддакивать, проверяя сердцебиение и дыхание генерала. А дышит он все ровнее и ровнее. Слишком быстро восстанавливается. Нехороший знак.
Мне нужно поскорее отсюда уйти.
— Ладно, нечисть, на выход, — рычит капитан, и только я хочу выдохнуть, как мое запястье сжимают тиски.
Такие горячие, что кажется, будто руку обжигает до самого локтя, а потом невидимые огненные ленты бьют прямо в сердце.
В ужасе оборачиваюсь под охи лекарей и застываю на месте, поняв, кто меня сейчас схватил.
Глава 5. Мираж свободы
Напряжение молниями мечется по телу, сердце застывает, когда я смотрю на строгие черты лица волка, и, хвала Духам, его глаза закрыты. Он все еще в небытие, но даже так умудрился схватить меня.
Отдергиваю руку, что есть силы, но он не отпускает. Зато в голову бьют образы. Нечеткие, смутные, но я понимаю все…
Вижу наш лес темной ночью. Но не начло той битвы, а ее конец, который мне самой до сих пор снится во снах. Только я помню все иначе, а это видение будто воспоминание, запечатленное глазами врага.
И в этом видении я действительно похожа на монстра. Лицо все еще мое, но перепачкано кровью. К сожалению не кровью врагов, на них я как раз истратила всю свою личную магию, чтобы остановить их без боя.
Но один не поддался внушению. Он был волком, который едва меня не придушил. Я все еще помню, как пальцы с волчьими когтями впивались в мою шею, когда он пригвоздил меня к земле. Как я пыталась вдохнуть, но ничего не получалось.
Боль пульсировала во всем теле, оглушала, зрение меркло, и я видела лишь пылающие безумием голубые глаза. Была уверена, что умру, но Арфа кинулась на него голыми руками со спины. Волк забыл обо мне, скинул ее с себя, как пушинку, и решил добить.
В глазах померкло. Я успела заметить, как в лунном свете среди листьев на земле сверкает сталь. Не помню, как схватила клинок, но помню свой дикий вопль и то, как трудно лезвие входило в грудину обернувшегося к нам зверя.
Помню, как в тот момент его голубые глаза стали по-волчьи желтыми, а затем… Он упал.
Я не знала, что с ним стало. Меня так трясло, что Арфа с трудом заставила меня опомниться хоть отчасти, и мы побежали, сломя голову, прочь.
Тот Волк был копией генерала. Я была уверена, что это он и есть. Выжил... Каким-то чудом. Но сейчас, когда в голове бьются видения, понимаю все четче и четче – генерал вовсе не тот безумец, который устроил нам с сестрой западню во время молебна. Он — его брат-близнец. А у таких есть свойство владеть зрением друг друга в момент опасности.