— Выпейте воды, — подошла к ним Жанель.
Предупреждающий взгляд сестры она не заметила, искренне обеспокоенная.
— Фройляйн Вельд, — не заметил ничего кроме Клары молодой человек и снова стал подниматься. — Это вы сейчас пели?
— Что? Ах, это… Разумеется я. Что за вопрос, ведь здесь же больше никого нет?
— Это было так прекрасно…
Будто ослабев от вновь нахлынувших эмоций герр снова сел, прижав руку к груди. Клара пару раз моргнула, наблюдая за ним.
— Вы мне льстите, — ответила она, и только Жанель почувствовала легкую прохладцу прозвучавшую в голосе сестры.
— Никогда не испытывал ничего подобного… Вы будто коснулись моего сердца, заставив его запеть вместе с вами.
За свою жизнь каких только дифирамбов не наслушалась Клара, а теперь застыла, не зная что сказать и как реагировать. Определенно это был комплимент, только неправильный. Разве что ее новый поклонник и правда под таким впечатлением, что путается в словах и не может ясно выразить свою мысль? Она тут же приободрилась. Иногда ее красота действовала на мужчин просто убийственно, лишая их разума. Стыдливо хихикнув, она сделала вид, что смущена еще больше.
Жанель вздрогнула, придя в себя, и в полном недоумении уставилась на сестру. Ее хихиканье было настолько неуместно после прозвучавших слов, что она испытала сильное желание одернуть сестру. Так, видя как кто-то опрометчиво совершает постыдный ляп, люди совестливые переживают его вместе с ним, пытаясь всеми силами избежать и как-то сгладить недоразумение. По счастью герр Беренгария все еще пребывал в ажитации.
— Вы так чутко восприняли это произведение, — сказала она, высказав и свои мысли и одновременно пытаясь исправить неуместное впечатление от реакции сестры.
— Не думал, что из-за того кто именно и как исполняет музыкальную вещь, может возникнуть такое разное впечатление. Мне конечно же приходилось слышать это произведение, оно бесспорно очень красиво. Но все же именно вы раскрыли для меня его истинное великолепие и глубину.
Клара чуть не фыркнула. Она никак не ожидала, что этот молодой мужчина окажется из тех людей, которых она не слишком ценила и понимала — поклонников музыки. То есть не певиц, а музыки самой по себе! Они всегда доставляли ей беспокойство и вечно скучно рассуждали о разных вещах вроде композиций, рассматривая каждую ноту, как нечто особенное, забывая о главном — то есть о ней. Не совсем, но ей приходилось прилагать усилия, чтобы вернуть правильный взгляд на вещи. Это утомляло.
И все же… Бросив из-под ресниц взгляд на герра Беренгария, она колебалась всего несколько секунд — он стоил этих страданий. В любом случае человек его положения требовал к себе особого отношения. Ей придется вести себя крайне осторожно и продумано. А то что у него есть маленький изъян, не страшно. Она всегда сможет управлять им с его помощью. Потакать слабостям это же так легко! Зато очаровав его и сделав своим, она подымется на недосягаемую высоту!
— Как тонко вы это поняли, я так взволнована! Редко встретишь настолько понимающего ценителя.
Жанель снова будто бы очнулась. Все было так неожиданно — новая встреча, то что именно синеглазый незнакомец оказался тем самым герром Берингарией и больше всего ее потрясли его слова. Дело не в том, что ей как раз было бы интересно с истинным ценителем поговорить, но разумеется у нее было мало возможностей с ними встретиться. И все же эксперты, даже композиторы это совсем другое. Тут она впервые увидела человека, который искренне понял, испытал восторг и трепет, пропустив через все свои чувства музыкальные звуки, оценив то, что автор в них вложил. Еще она ощутила некоторое смущение и волнение — ведь сама она считала, что недостаточно хороша для такой высокой оценки. Этот молодой аристократ снова ее приятно удивил.
После этой репетиции роман Клары и герра Беренгария и начался.
Поведение примы театра “Каскад” заметно поменялось. Она почти перестала появляться на приемах, поклонники к ней практически не допускались, даже подарки она теперь принимала очень и очень дозировано и продумано. Прислать ей букет стало просто невозможно, если вы не министр какой-нибудь, разумеется. Этот флер загадочности еще больше разжег интерес общества к красавице. Долго держать в тайне эти отношения было невозможно, слишком заметными были фигуранты. И примерно через полмесяца все выплыло наружу. Все без исключения были поражены, но видя трепетную привязанность пары, быстро нашли для них множество оправданий, с огромным интересом следя за развитием событий. Если бы не военный конфликт эта новость, без сомнения, была бы самой обсуждаемой и животрепещущей.